Организация и тактика контрпартизанской войны

Категория: Подготовка к поединку Опубликовано 14 Март 2017
Просмотров: 1390

Организация и тактика контрпартизанской войныИз книги «Малая война» (Организация и тактика боевых действий малых подразделений).
Составитель Тарас А.Е


Как фашисты борются с партизанами
Ты должен знать, как пытаются фашисты бороться с партизанскими отрядами. Это поможет тебе избежать опасности, лучше обманывать врага и уничтожать его.


Организация контрпартизанских действий

Занятая территория разбивается немцами на отдельные участки, которые отводятся дивизиям. Дивизии имеют специально назначенные резервы для немедленной выброски против партизан.
Партизаны должны знать границы участков этих дивизий, а также особенности в способах борьбы с партизанами каждой дивизии. Надо знать места расположения и силу специальных резервов и постоянно учитывать это в своих действиях.
* * *

Немецкие оккупанты обращают прежде всего внимание на охрану своих коммуникаций — шоссейных и железных дорог. В прифронтовых районах эта охрана особенно сильна: на каждые 100 километров дороги выделяется один батальон. Конечно, в зависимости от количества и значимости искусственных сооружений вдоль дороги, а также от особенностей местности численность войск может быть изменена. Из состава батальона выделяются для несения постоянной службы охраны по два человека на каждый километр. Остальной состав предназначается для патрулирования и образования резервов.
Отдельным ротам отводятся свои участки охраны. Здесь роты выставляют полевые заставы по 10–12 человек каждая.
Командиры батальонов и рот располагаются обычно при резервных подразделениях, посредине своих участков.
Полевые заставы и резервные подразделения устраивают опорные пункты, окруженные проволокой, обычно на хорошо простреливаемой местности. Для переброски резервов применяются автомашины, различные виды дрезин и поезда с вагонами, приспособленными для ведения огня.
Отдельные объекты охраняются постами. Численность поста зависит от размеров и значимости объекта. Ночью посты, как правило, удваиваются и часовые выставляются не только под мостами, но и на сваях. Удваиваются посты и на плохо простреливаемых участках местности.
Вдоль дорог разъезжают немецкие патрули, часто на мотоциклах. Днем они захватывают довольно широкую полосу, по несколько километров в обе стороны от дороги. При наличии достаточно крупных сил эта полоса доходит иногда до 20 километров; при этом немцы проверяют и все попадающиеся населенные пункты. Ночью патрулирование ведется только по самой дороге.
Чтобы получить более удобную зону для обстрела и лишить партизан укрытий, немцы часто сжигают хутора, расположенные вплотную к железной дороге.
Партизаны должны знать расположение и численность немецких войск, охраняющих участки дорог, а также наличие в их распоряжении транспортных средств. Подготавливая операцию, необходимо рассчитать, с какой быстротой может прибыть в то или иное место резервное подразделение противника. Необходимо также знать, где удобнее всего разрушить в районе намечаемых действий проволочную связь между немецкими подразделениями, выследить патрули и часовых и устроить засады для бесшумного снятия их.
* * *

Для борьбы с партизанами немцы посылают в тот или иной район специальные войска. В большинстве населенных пунктов этого района располагаются гарнизоны от роты и выше.
О расположении партизанского отряда немцы стремятся узнать обычно при помощи своих тайных шпионов. Иногда это бывают солдаты, переодетые в гражданское платье. Затем немцы намечают места для засад. Эти засады занимаются передовыми отрядами, как правило, ночью. А днем совершается марш основных сил карательных войск к линии засад. По дороге немцы осматривают населенные пункты, отдельные дворы и строения.
Такое густое насыщение района войсками противника должно явиться для партизан признаком подготовляемой против них операции. И пока войска противника будут изучать местность и население, партизаны могут уйти на некоторое время из этого района.
Если обстановка и соотношение сил позволяют принять бой, то необходимо заранее оборудовать позиции для короткого сопротивления вражеским войскам, с тем чтобы перейти затем самим в наступление и разгромить фашистов. При этом партизаны должны устраивать засады по сторонам движения противника, чтобы взять его под фланговый огонь. Во всех случаях должны быть заранее намечены сигналы к отходу, пути отхода и место сбора партизан.
Предпринимая карательные экспедиции, немцы обычно не ведут войсковой разведки и особенно разведки боем, так как, по их мнению она предупреждает партизан о готовящейся операции. В таких случаях немецкие войска имеют на марше лишь ближнее охранение.
Чтобы избежать внезапного столкновения непосредственно с главными силами противника, партизанский отряд должен принимать необходимые меры предосторожности: высылать подальше от себя своих разведчиков и иметь усиленное непосредственное охранение.
Для выявления немецких шпионов и солдат, переодетых в гражданское платье, партизаны должны опрашивать встречающихся по пути лиц.


Тактика контрпартизанских действий

Тактика немцев заключается обычно в следующем. Они стремятся окружить партизанский отряд и нападают на него большей частью в последние часы ночи или на рассвете. Если отряд располагается почему-либо в населенном пункте, то немцы открывают внезапный огонь зажигательными огнеприпасами или сигнальными патронами по соломенным крышам, стремясь вызвать пожар. Потом обычно открывается минометный огонь. А затем следует атака немецких ударных отрядов со всех сторон. При этом немцы всегда выделяют резерв и круговое охранение. Отдельные немецкие отряды поддерживают между собой связь сигнальными ракетами и телефоном. Телефонная линия прокладывается по мере продвижения вперед.
Атаку населенного пункта немцы проводят иногда внезапно с помощью моторизованной и кавалерийской части. При этом моторизованная часть прорывается через населенный пункт до следующей окраины, а кавалерийские подразделения окружают его со всех сторон. Проверку всего населения ведут обычно кавалеристы.
Все это партизаны обязаны учитывать, когда им приходится располагаться в населенных пунктах. Надо особенно усиливать разведку и охранение и не выпускать в другие селения жителей, — среди них могут быть доносчики. Вдоль дорог к населенному пункту следует расположить засады, а если есть возможность, то и минировать важнейшие подступы. Заранее должны быть определены наиболее удобные пути отхода на случай вражеского нападения и сборный пункт. Каждый партизан в отряде должен их знать.
* * *

Боевые фашистские единицы, которые чаще всего вступают в бой с партизанами, — это рота и взвод. Вооружены они тяжелыми пулеметами и гранатометами. Передвигаются большей частью на велосипедах, мотоциклах и автомашинах.
Когда партизаны располагаются на островах болот с неудобными подступами, немцы широко применяют гранатометы. Мелкие подразделения фашистов берут с собой розыскных собак.
Имея это в виду, партизаны в пунктах своего расположения должны создавать земляные и по возможности деревоземляные сооружения для укрытия от вражеского обстрела гранатами. Необходимо также засыпать собственные следы специальным составом, чтобы затруднить розыск с помощью собак. В лесистой местности, кроме наблюдателей на земле, партизаны должны иметь еще и наблюдателей на деревьях.
* * *

В операциях против партизан немцы признают единственную форму боя — наступление. Переход к обороне они считают крайне нежелательным. Если наступление оказалось неудачным, они прекращают бой и отступают.
Поэтому партизаны должны всегда энергично навязывать противнику свою инициативу. Но если нападение накоротке не дало сразу успеха, партизаны должны быстро оторваться от противника и уйти по возможности в неизвестном для него направлении.
После выхода из боя партизаны должны привести себя в порядок и временно отойти в другой район. Для этого необходимо иметь в различных местах аварийные запасы продуктов, достаточные хотя бы на время перехода в другой район. Каждый партизанский отряд должен также поддерживать связь с соседними отрядами, чтобы получить помощь и питание на время вынужденного ухода из своего района действий.
* * *

Немцы предпринимают также большие экспедиции для очистки от партизан определенных районов. В таких случаях на марш выступает подразделение не менее батальона. Батальону обычно дается полоса до 20 километров по обе стороны дороги. Суточный переход составляет примерно 15 километров. Разведка не ведется, чтобы не предупредить партизан, но ближнее охранение всегда имеется. В пути производится проверка населенных пунктов и обыск отдельных зданий. При наличии достаточного времени фашисты останавливаются на 2–3 дня в каждой большой деревне «для проведения работы с населением». Всякими жестокими мерами, запугиванием мирных жителей, а иногда и подкупом фашисты пытаются выведать что-нибудь о партизанах. В то время, когда главные силы немцев делают привал или остановку, подвижные отряды возвращаются в пройденные деревни, чтобы узнать, как реагируют партизаны и местное население на проведенные там фашистами мероприятия.
Даже посылая в карательные экспедиции целые батальоны, немцы считают прочесывание крупных лесных массивов невозможным, так как это требует очень больших сил и сопряжено с опасностью. Фашисты боятся больших лесов.
Ведя систематическую тщательную разведку, партизаны легко могут обнаружить подобного рода операции и иметь достаточно времени, чтобы предпринять ответные действия. Если сил у партизан достаточно, они нападают на отдельные немецкие подразделения и уничтожают их. В этом случае необходимо подготовить заранее засады. Или же принимается решение отойти на время из этого района.
* * *

Для обнаружения партизанских отрядов немцы применяют авиацию. Их самолеты медленно и низко летают над местностью, тщательно просматривают ее, следят за движением по дорогам, за кострами, дымами и пр.
Партизаны должны тщательно маскировать свое движение, пользуясь складками местности, растительностью и темнотой ночи; не допускать разведения открытого огня, а иметь очаги в земле; не допускать большого дыма, а для введения немцев в заблуждение жечь открыто костры в стороне от расположения отряда.
Каждый партизан должен соблюдать правила маскировки от воздушного наблюдения и уметь поражать фашистские самолеты ружейно-пулеметным огнем.
* * *

Мы дали здесь лишь некоторые общие правила, которыми руководствуются фашисты в борьбе с партизанскими отрядами. Но в отдельных немецких дивизиях могут быть созданы свои особенные приемы и порядки несения охранной службы. Партизаны должны внимательно изучать их, вовремя разгадывать новую тактику врага.


Источник: Из книги «Спутник партизана». — Москва, 1942

 

 

 

 



Советский опыт борьбы с партизанами и повстанцами
Советскому государству после победы над фашистской Германией и милитаристской Японией в течение долгих лет пришлось вести изнурительную и жестокую борьбу на внутреннем фронте. Разыгравшаяся в пространстве почти всей западной приграничной полосы драма была неизбежна еще на стадии присоединения Прибалтики, Западной Белоруссии и Западной Украины в 1939–40 гг. Однако тогда она оказалась подавленной начавшимся вскоре вооруженным столкновением более высокого уровня: войной между СССР и Германией.
Прежде всего следует назвать общие черты этих событий. Так, у всех восстаний на указанной территории отсутствовал географический и функциональный центр, не наблюдалось сгустка восставших масс и их военно-политического руководства в определенном месте, не было районов наибольшей интенсивности вооруженной борьбы. Вместо этого обозначилось широкое рассредоточение очагов сопротивления. Само сопротивление во многих отношениях возникло на этническо-религиозной почве, что придало ему высокую мотивацию и дополнительную стойкость.
Для борьбы с повстанческими силами использовались в основном силы правопорядка и госбезопасности, проводившие специальные операции, с эпизодическим подключением войск Красной Армии. Начало и окончание конфликтов оказались синхронизированными во всех очагах, но нигде не удалось добиться решающего разгрома повстанцев. В то же время ни одно из повстанческих движений не ставило перед собой задачу одержать военную победу. Стратегия сопротивления основывалась на ожидании вмешательства в конфликт враждебных Москве внешних сил. Поэтому широко применялись методы затяжной партизанской войны и диверсионно-террористических акций.


Борьба с литовскими «лесными братьями»

Помимо общих черт, каждое из национальных повстанческих движений имело свои особенности. Например, литовское сопротивление 1944–52 гг. было среди трех прибалтийских республик наиболее масштабным, организованным и ожесточенным. Первым актом сопротивления в Литве стало бойкотирование в июле 1940 г. выборов в народный сейм. Бойкот свидетельствовал о массовом неприятии населением новой политической реальности. Уже в этот период стали создаваться подпольные группы, сделавшие своей главной целью вооруженную борьбу. После нападения Германии на СССР они подняли в июне 1941 г. восстание в тылу советских войск и установили свою власть во многих городах и других населенных пунктах. Это первое крупное антисоветское выступление способствовало формированию руководящего ядра послевоенного партизанского движения, дало определенный опыт борьбы с правящим режимом.
В период оккупации Прибалтики германскими войсками борьба литовцев за национальный суверенитет продолжалась в различных формах. В первые годы войны она сводилась, в основном, к уклонению литовской молодежи от призыва в немецкую армию. А с 1943 г., когда ход войны стал определенно складываться не в пользу Германии, некоторые отряды начали захватывать оружие и имущество у отступавших немецких частей, готовиться к партизанским действиям против приближавшихся советских войск.
Летом 1944 г. войска 3-го Белорусского фронта практически очистили территорию Литвы от немецких оккупантов. Тем самым было фактически восстановлено довоенное положение, нетерпимое для значительной части населения, считавшего, что лучше погибнуть с оружием в руках, чем снова испытать массовые аресты и депортацию. Подобные меры являлись вполне ожидаемыми в ответ на сотрудничество литовцев с гитлеровцами. Росту числа партизан способствовал также объявленный в 1944 году призыв в Красную Армию.
Не последнюю роль в развертывании повстанческого движения сыграли идеологические мотивы. Костяк руководства повстанцев состоял из армейских кадров и представителей интеллигенции старой Литвы, тяготевших к идеалам буржуазного образа жизни и буржуазной культуры. Они остро воспринимали ущемление национальных чувств, являлись проповедниками агрессивного национализма. К тому же борьба с советской властью представлялась им не только борьбой за независимость Литвы, но и борьбой с безбожниками, с врагами католической церкви. Так как большинство населения составляли католики, на деле ощутившие негативное отношение советской власти к их церкви, они встали на сторону вооруженной оппозиции.
Литовский народ в такой мере поддерживал «лесных братьев», что партизанские командиры ради сохранения управляемости и безопасности своих отрядов вынуждены были бороться с избыточным притоком добровольцев. Более того, пользуясь периодически объявляемыми амнистиями, они даже демобилизовывали часть личного состава и переводили его на легальное положение по месту жительства, сохраняя возможность использования в нужные моменты и в нужном качестве.
В целом, все движение сопротивления разделялось на три категории: действующие боевые отряды, резерв, сочувствующие. Боевики обладали популярностью в народной среде и славой национальных героев. Они постоянно находились в лесах, где прятались во временных укрытиях или в хорошо замаскированных специальных убежищах (бункерах). Боевики имели на вооружении немецкое и советское оружие, носили старую литовскую военную форму, получали продукты питания от поддерживавших их крестьян либо отнимали у вступавших в колхозы.
Резерв повстанцев представлял собой значительную группу населения, которая также имела оружие, но проживала дома и формально вела законопослушный образ жизни. Силы резерва периодически вливались в действующие отряды для усиления в ходе проведения масштабных акций, для дезинформирования противника и отвлечения его сил с опасных направлений, а иногда для самообороны. Сочувствующие партизанам лица обычно не принимали участия в вооруженной борьбе, но выполняли важные задачи разведки, обеспечения связью, снабжения.
Характерно в данной связи то, что во всех трех прибалтийских республиках быстро провалились планы сочетания национально-освободительного движения с диверсионно-подрывной деятельностью немецких спецслужб. Последние с 1944 г. приступили к активной заброске в тыл Красной Армии боевых групп, оружия и боеприпасов, т. е. к искусственному инициированию повстанчества. Практика показала, что внедрение таких групп в еще не созревшую социально-политическую среду оставляло их один на один с превосходящими силами армии и противодиверсионными формированиями. Эти группы в своем большинстве легко обнаруживались и быстро уничтожались. Так, с ноября 1944 г. по середину февраля 1945 г. в тылу действующей армии было уничтожено 4176 диверсантов и вооруженных бандитов, из них в Литве 4045 человек. В борьбе с ними советские войска потеряли 177 человек (соотношение 1:24), в том числе 151 в Литве. Тем не менее, этот этап не прошел бесследно. Он способствовал закладыванию организационных, материальных и социально-психологических основ будущего противоборства, его широкому развертыванию практически без пауз сразу после окончания войны.
Подъем повстанчества был настолько значительным, что на первом этапе, особенно в 1945–47 гг., привел к противоположному результату. Руководство сопротивления переоценило его боевые возможности и нередко бросало свои отряды в открытые столкновения, в ходе которых они несли тяжелые потери. Поэтому на втором этапе произошли радикальные изменения в тактике борьбы. Период 1949–52 гг. характеризуется диверсионно-террористической деятельностью партизан, и обороной ими своих баз и складов. Иными словами, главной задачей «лесных братьев» стало выживание с одновременной силовой демонстрацией своего присутствия. В последующий период (вплоть до 1957 г.) литовское сопротивление постепенно вырождалось в бандитизм и в конечном счете сошло на нет. В этот третий период почти единственной формой боевой деятельности являлся терроризм, направлявшийся в основном против собственного народа — как в виде наказаний за сотрудничество с коммунистами, так и в ходе экспроприаций.
Такая эволюция тактики в значительной мере диктовалась намеренно затяжным характером сопротивления на стратегическом уровне. Трезво оценивая собственные возможности, а также вероятность масштабного столкновения двух мировых систем, литовские националисты свои главные надежды связывали с вмешательством извне. Черту под их ожиданиями подвело создание организации Варшавского Договора (май 1955 г.) и перенос границы глобального противостояния далеко на запад.
Кроме того, боевая деятельность повстанцев должна была замедлить или приостановить советизацию литовского общества до вмешательства Запада. Именно поэтому объектами нападений становились организации и лица, имевшие прямое отношение к процессу интеграции Литвы в единую политико-экономическую структуру СССР. Это были партийные и советские работники на местах, агитаторы и пропагандисты, организаторы коллективных хозяйств, рядовые граждане, заподозренные в сотрудничестве с новой властью. Не случайно из 25 108 убитых и 2965 раненых боевиками в Литве за период 1944–1956 гг. более 23 тысяч человек были литовцами.
Закономерен вопрос о причинах боевой эффективности литовских партизан и, соответственно, неэффективности правительственных сил в условиях количественного и материального превосходства последних. Помимо указанных выше социально-психологических и политических обстоятельств, ответ следует искать также в области тактики действий обеих сторон.
Понимание некоторых особенностей партизанского способа борьбы дает, в частности, приказ Верховного штаба Армии освобождения Литвы (ЛЛА) от 4 ноября 1944 г. В нем говорится: «Для успешной борьбы против НКВД, местной администрации и шпионов вести ее без жалости и щепетильности. Собирать точные сведения о количестве частей НКВД, их вооружении, постах охраны, бдительности и т. п. Составить планы, в основу которых положить хитрость, изобретательность, но не силу. Операции проводить только ночью, назначая для этого нужное количество людей. Для этой цели лучше всего играть роль милиции и НКВД, прибывших из других уездов. По возможности надевать русские одежды и говорить по-русски. В случае опасности быть расшифрованными местными жителями носить маски, перекрашиваться и пользоваться вымышленными именами.
Отдельных энкаведистов и небольшие группы, направляющиеся на охоту, ликвидировать без всяких следов, чтобы создавалось впечатление, что пропали без вести. Для обеспечения оружием и патронами забирать все оружие у ликвидированных, покупать у красноармейцев за самогон…»
Принципиально такая тактика не изменилась на протяжении всего конфликта. Ее смысл заключался в том, чтобы в каждой акции наносить внезапный удар противнику с максимальными для него потерями и стремительно отходить. Большинство налетов литовские партизаны проводили весьма ограниченными силами, группами в составе 2–3 человек.
Бой в составе крупных формирований допускался только в тех случаях, когда не было другого выхода. Тогда «лесные братья» сражались с исключительным упорством. Например, в 1945 г. две дивизии НКВД вышли на группировку партизан численностью около 800 человек и навязали им позиционный оборонительный бой. О его характере говорят цифры: потеряв примерно 150 своих бойцов, партизаны вывели из строя около 800 противников. У партизан существовало жесткое правило, заключавшееся в том, чтобы ни при каких обстоятельствах не сдаваться в плен и не подвергать тем самым угрозе безопасность своего отряда и своей семьи. Поэтому даже в безвыходных ситуациях они оказывали ожесточенное сопротивление, а при реальной опасности пленения стрелялись либо подрывали себя гранатой так, чтобы изуродовать лицо и тем самым затруднить опознание. Следует также сказать, что безжалостность к себе они распространяли и на противника. Поэтому советские воины, боровшиеся с повстанцами в Литве, в критических ситуациях тоже предпочитали смерть пленению.
Вооруженное сопротивление в Литве в течение всего времени отличалось большой автономией различных его отрядов, их независимостью от руководящего центра. Возможно, это играло отрицательную роль в плане согласования усилий и маневрирования наличными силами боевиков в масштабе республики. Но в то же время разобщенность понижала уязвимость отдельных очагов сопротивления, и возможность поражения движения в целом путем ликвидации его центральных структур. Децентрализация стала особенностью прибалтийского партизанства вообще, а отсутствие единого руководства компенсировалось жесткой дисциплиной на локальном уровне (обусловленной самим статусом партизан, вынужденных долгие годы существовать и действовать в условиях плотного окружения).
То, что фактически сложившаяся децентрализация себя оправдывает, подтвердил следующий эпизод. Руководство ЛЛА создало учебный центр для подготовки младших командиров. Выпуск в 1947 г. первого набора курсантов, прошедших обучение по единым программам, позволил бы придать сопротивлению более унифицированный и скоординированный характер. Однако вскоре после создания центр был обнаружен и уничтожен. По оценке командования Армии сопротивления, ущерб от его потери превысил ожидавшиеся выгоды. В дальнейшем к идее централизованной подготовки кадров больше не возвращались.
Нормальная численность каждого партизанского отряда, действовавшего в одном и том же районе, не превышала 6–10 человек. Это крайне затрудняло действия войск НКВД. В подобных условиях их главной задачей становилось обнаружение стоянок, лагерей, бункеров, складов и других точек привязки партизан. Однако и в случае обнаружения столь малочисленные группы довольно легко уходили из-под массированных ударов. Требовалось использовать различные приемы военной хитрости, чтобы заманить их в удобное для окружения место. Когда это удавалось, исход боя оказывался предрешен.
Определенный перелом в борьбе с повстанцами наметился тогда, когда стало ясно, что нельзя ограничиваться только военными действиями против них. В войсках НКВД создали специальный отдел, занимавшийся организацией борьбы с партизанами силами местной самообороны. Он готовил тайную агентуру, вел антипартизанскую пропаганду, распускал ложные слухи, провоцировал повстанцев на заведомо обреченные акции и т. п. Но особенно значительный военный, политический и социально-психологический эффект дало создание ложных партизанских отрядов. Ими являлись специально подготовленные подразделения НКВД. Ради завоевания доверия местного населения они даже проводили акции вполне антисоветского свойства, после чего искали выходы на вооруженное подполье. Подобная схема внедрения позволяла наводить войска НКВД на выявленные повстанческие группы, а также устанавливать связанных с ними местных жителей. Сами партизаны считали данный метод самым опасным для себя, так как он был основан на их естественной зависимости от населения в вопросах снабжения, разведки, связи.
Самый тяжелый удар повстанческому движению был нанесен тогда, когда советским властям все же удалось завершить коллективизацию и поставить под свой контроль ресурсы села. В сочетании с военными поражениями, неблагоприятным развитием международной обстановки и амнистией 1955 г. это заставило прекратить вооруженную борьбу. Она уступила место более изощренному противодействию, значительный потенциал которого в полной мере стал ясен только после развала СССР.


Борьба с повстанцами в Белоруссии

Рождение повстанческого движения в Белоруссии тоже связано со второй мировой войной. Здесь в период немецкой оккупации на территории западных областей республики (являвшихся до сентября 1939 г. частью Польши) возникли формирования местных поляков. Они начали вооруженную борьбу за возрождение независимости Польши. Эти отряды считались подразделениями так называемой Армии Краевой (АК), подчинялись эмигрантскому правительству в Лондоне и вели войну на два фронта: против фашистских оккупантов, а также против советских властей и вооруженных сил. Костяк отрядов АК составляли бывшие офицеры и унтер-офицеры польской армии, полиции, жандармерии.
В 1941–44 гг. формирования АК вели антисоветскую пропаганду, проводили кампании по запугиванию населения, осуществляли террористические акции, совершали диверсии на коммуникациях, срывали поставки продовольствия для нужд Красной Армии, воевали с советскими партизанами.
Послевоенное повстанчество в Белоруссии сохранило свою прежнюю польскую ориентацию. Поэтому боевики АК могли в той или иной мере опираться лишь на этнических поляков, а также на ту часть белорусского населения, которая исповедала католицизм Именно данное обстоятельство следует отнести к числу главных причин, по которым антисоветское партизанство в Белоруссии не приобрело размаха, не нашло массовой поддержки у населения и в конечном счете угасло.
Борьба с украинским повстанческим движением

Наиболее непримиримой, опытной и изощренной в методах антисоветских действий была военно-политическая Организация Украинских Националистов (ОУН). Созданная еще в конце 20-х годов, она преследовала одну только цель: любыми способами добиться независимости Украины.
Радикализм ОУН объяснялся тем, что на протяжении более 500 лет западные украинские земли попеременно находились под властью польских, венгерских, австрийских, немецких, румынских оккупантов. Присоединение этих областей в 1939–40 гг. к СССР значительной частью местного населения было воспринято как очередная смена одного оккупационного режима на другой. Немецкое командование во время войны умело воспользовалось этим обстоятельством. Оно обратило мощный потенциал ОУН против советской власти и Красной Армии. С помощью германского военного руководства ОУН создала свою военную структуру, сформировав Украинскую повстанческую армию (УПА) и Украинскую народно-революционную армию (УНРА).
Выступая руководящей силой, ОУН на 3-м съезде в 1943 г. поставила своему военному крылу следующие задачи: совершать нападения на штабы и подразделения Красной Армии и войск НКВД; истреблять их офицерский состав, сотрудников органов НКВД-НКГБ и партийно-советский актив; выводить из строя объекты тыла, уничтожать транспорт, имущество, средства производства; готовиться к скоординированному вооруженному выступлению в тылу советских войск (с целью создания Украинской самостийной соборной державы). В качестве одной из важнейших была поставлена задача уничтожения советских партизан и подпольщиков.
После изгнания немцев с территории западной Украины накопленный боевой опыт, большие запасы вооружения и снаряжения, четкая организационная структура, обширная сеть внедренной агентуры — все это позволило ОУН немедленно развернуть боевую и диверсионно-террористическую деятельность против Красной Армии, органов НКВД-НКГБ и советских властей. Достаточно сказать, что за период с февраля 1944 г. и до конца 1945 г. боевые отряды ОУН совершили свыше 6600 диверсионно-террористических актов из примерно 14,5 тысяч общего числа вооруженных нападений (т. е. 45 %).
В этот первый период все их действия отличались наибольшим масштабом, решительностью и открытостью, что позволяло проводить против них массированные совместные операции армейских частей и войск НКВД. В результате националисты несли весьма ощутимые потери. Так, на территории Львовского военного округа за 6 месяцев, с октября 1944 г. по март 1945 г. было проведено свыше 150 противоповстанческих операций, с участием в них в совокупности 16 тысяч человек. В ходе этих операций было уничтожено 1200 боевиков, взято в плен 1160 и 374 явились с повинной. При этом войска потеряли убитыми всего лишь 45 человек (соотношение 1:26). Операции по зачистке населенных пунктов в тот период осуществлялись по упрощенной схеме, но давали хорошие результаты. Они сводились к тому, что войска окружали село, арестовывали все взрослое мужское население и силами отрядов СМЕРШ производили фильтрацию.
В результате военных поражений и дезорганизации украинское повстанчество, насчитывавшее в 1944 г. до 100 тысяч человек, было вынуждено отказаться от тактики сосредоточенных ударов. В 1946–48 гг. военное крыло ОУН перешло к сугубо партизанским действиям полуавтономных мелких групп. И если на первом этапе советским войскам приходилось воевать с отрядами численностью в 500–600 человек, то в последующие годы действовавшие отряды редко когда имели в своем составе более 30–50 человек.
В этот же период произошла децентрализация руководства повстанческим движением, хотя до последнего дня своего существования оно сохранило четкое организационное устройство, управляемость и дисциплину. Схематично повстанческая армия состояла из куреней (батальонов) численностью до 2 тысяч человек, сотен (рот) по 120–150 человек, чет (взводов) и роев (отделений). При командующем армией имелись: штаб, политический отдел, жандармерия, разведка, служба безопасности, мобилизационные органы и другие структуры. Командный состав боевых подразделений состоял исключительно из членов ОУН. Личный состав комплектовался за счет тщательно отбираемых добровольцев, а также мобилизованных лиц (нередко насильственно), составлявших до 60 % всей численности боевиков. При мобилизации в первую очередь брали тех, кто раньше служил в армии.
Отряды украинских националистов демонстрировали исключительное мастерство в маскировке. Бой они принимали только на хорошо известной им местности (в основном, в лесных массивах) и только тогда, когда обладали явным численным преимуществом. Мелкие подразделения противника они истребляли путем организации искусных засад, внезапных стремительных налетов, неизменно стремясь в этих акциях захватывать оружие, боеприпасы, военное имущество, продовольствие.
Каждый отряд имел собственную сеть так называемых «языковых» — осведомителей и связных из числа местных жителей. Снабжение повстанцев осуществляли «господарчие», хозяйственники-заготовители (тоже из местных жителей). По приказу из леса они производили разверстку среди населения, потом собирали продукты питания и фураж, и переправляли провиант партизанам.
После перехода к действиям мелкими группами очень большое внимание стало уделяться вопросам обеспечения безопасности. Созданная с этой целью служба безопасности занималась раскрытием агентуры НКВД в среде самих повстанцев, выявляла недовольных и колеблющихся. Располагая агентурой в населенных пунктах, она получала также информацию о настроениях их жителей, намечала жертвы среди сотрудничавших с советской властью и жестоко, преследуя цель запугать остальных, расправлялась с ними. На первых этапах такая политика давала определенные результаты, но со временем именно она стала одной из главных причин резкого сужения социальной базы повстанчества и его неуклонного перерождения в бандитизм.
Постепенно бандеровцы все глубже уходили в леса, все реже осуществляли вылазки и активные действия. Как и литовцы, украинские националисты разуверились в возможности выступления на их стороне стратегических противников Советского Союза, что делало в их представлениях недостижимой политическую цель борьбы. Тем не менее, еще длительное время инерция сопротивления сохранялась. Этому способствовало цементирующее влияние политической надстройки движения, созданная за долгие годы своеобразная военная инфраструктура с разветвленной сетью убежищ, складов продовольствия и разнообразного имущества, а также партизанская тактика, основанная на внезапности, стремительности, тщательной и заблаговременной подготовке операций, максимальном рассредоточении сил после их проведения. Последний прием давал ощутимые результаты даже в масштабе всего движения, но особенно эффективным показал себя на уровне мелких отрядов и партизанских очагов. Например, перед лицом максимальных сосредоточений правительственных войск бандеровцы по команде свертывали вооруженную борьбу, прятали оружие и сами расходились по домам в ожидании более благоприятной обстановки. С еще большей легкостью это удавалось проделывать отдельным группам.
С другой стороны, если время пребывания боевиков в населенных пунктах увеличивалось, это создавало благоприятные условия для проведения операций по их уничтожению. Подтверждением тому служит одна из операций на территории Станиславской области, проведенная в ноябре 1951 г. против остатков нескольких повстанческих групп общей численностью до 45 человек. Она проводилась в условиях неясности обстановки и недостатка информации о составе и вооружении бандеровцев. Были только известны возможные места их укрытия. Поэтому командование решило осуществить одновременный поиск во всех населенных пунктах четырех районов области. Несмотря на то, что численность каждой из поисково-розыскных групп составляла всего 6–15 человек, при проведении операции пришлось отказаться от блокирования районов и осуществлять лишь частичное блокирование по тем участкам, где непосредственно производился поиск. Об эффективности операции, в которой участвовало свыше тысячи человек, говорит то, что было убиты 20 и захвачены 3 бандита.
Однако обычным правилом проведения антипартизанских операций было заблаговременное оцепление районов базирования боевиков, организация заслонов и засад на путях их возможного отступления, стремление окружить обнаруженные группы и полностью их ликвидировать. К мероприятиям по ликвидации бандеровцев активно привлекалось и местное население. При участковых уполномоченных милиции создавались вооруженные группы содействия из числа членов семей военнослужащих, партийно-советского актива, комсомольцев, а также лиц, пострадавших от террористов. При этом эффективность военных действий непосредственно зависело от кропотливой агентурно-оперативной работы. Ее успеху в немалой степени способствовала непреодолимая тяга партизан к населенным пунктам, их стремление непрерывно искать или восстанавливать связи с населением. Зависимость самого их существования от этих связей стала особенно сильной на этапе рассредоточения, когда были расформированы либо уничтожены крупные базы и прерваны централизованные каналы снабжения. Именно поэтому неприкрытый разбой и реквизиции стали составлять основную часть боевых вылазок боевиков ОУН, в результате чего произошел окончательный перелом в настроении населения.
Чувствуя свое бессилие перед государством, оуновцы фактически повернули оружие против мирного населения. В 1946 г. от их рук погибло свыше 2000 человек, в 1947 г. — 1500 человек. За десять лет (1945–1955 гг.) ими было убито 17 тысяч советских граждан, совершено 14 424 диверсионно-террористических акта. Только в течение 1948–1955 гг. от рук боевиков пали 329 председателей сельских советов, 231 председатель колхоза, 436 работников райкомов партии и служащих районных организаций. Всего боевики УПА и УНРА уничтожили до 40 тысяч человек (включая военнослужащих).
* * *

Националистическое повстанчество, возникшее в послевоенные годы на обширном пространстве вдоль западных границ СССР, представляло собой мощный фактор военно-политической дестабилизации в стране. В его лице вооруженные силы, органы правопорядка и государственной безопасности имели искусного вооруженного противника, борьба с которым требовала особых приемов и методов, побуждала к перестройке задействованных силовых структур, заставляла искать адекватные пропорции в соотношении беспощадного насилия и невоенных средств борьбы.
Основную нагрузку по ликвидации антисоветского повстанчества несли внутренние войска. За 1941–1956 гг. они провели 56 323 боевых операций и столкновений (без учета 1947–1949 гг., по которым нет обобщенных данных), в ходе которых повстанцы потеряли 89 678 человек убитыми и ранеными. Потери внутренних войск убитыми и ранеными составили 8688 человек. В том числе после окончания Великой Отечественной войны потери внутренних войск убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили около 4 тысяч человек, то есть почти столько же, сколько за 1941–1945 гг.
Годы борьбы стали для правительственных сил временем суровой учебы, освоения неординарных принципов военного искусства, приспособления к необычному противнику. Приобретенный опыт и знания, навыки управления войсками и боевая выучка личного состава позволили не только подавить вооруженный сепаратизм, но и существенно повысить эффективность противоповстанческих операций.
Об этом говорит и анализ потерь воюющих сторон. Если в 1943 г. потери внутренних войск достигали трети от потерь повстанцев, то в последующем это соотношение уменьшилось в десять и более раз.
Но по другому показателю эффективности боевых действий, определяющему результативность операций в целом, можно сделать вывод о том, что значительная их часть оканчивалась ничем. Например, из почти трех тысяч операций, проведенных внутренними войсками в 1946 г., более 30 % оказались безрезультатными и проваленными. Не всегда соблюдался принцип настойчивого преследования вплоть до полного уничтожения противника, так как зачастую осуществлявшие преследование войска завершали его с наступлением темноты или с потерей следа, либо ограничивались границами района непосредственных действий. Отдельные подразделения сами попадали под удары партизан или в устроенные ими засады на маршруте. Отмечались факты пренебрежительного отношения к соблюдению правил оперативной маскировки, в результате чего пособники боевиков предоставляли им полную информацию о предстоящих мероприятиях. Были случаи, когда боевики производили ложные вызовы войск по телефону и затем устраивали засады при их выдвижении.
По своему размаху, продолжительности и интенсивности, а также по богатству форм повстанческое движение в западных республиках Советского Союза и борьба с ним представляют собой уникальное региональное явление современности. Его характеристики, как методы действий сторон, во многом предвосхитили динамику военно-политических событий в других районах мира во второй половине XX в. Будучи частью мирового опыта борьбы с повстанчеством, отечественная практика дала наглядный образец успешной мобилизации и организации сил государства. На фоне крупных неудач ведущих держав этот опыт и сегодня предстает как крайне поучительный и актуальный, в том числе для Российской Федерации, столкнувшейся, как некогда СССР, с реальной угрозой своей территориальной целостности и суверенитету со стороны воинствующего национализма и сепаратизма.
В то же время этот опыт нельзя рассматривать только через призму военных действий по ликвидации повстанчества. Не принижая их роль и значение, (всегда необходимое, а на определенных этапах решающее), следует иметь в виду, что стабилизация обстановки стала возможной вследствие комплексного оздоровления социально-политической среды, рождавшей и непрерывно питавшей повстанчество. До этого момента вооруженное сопротивление, как многоголовая гидра, даже после самых чувствительных поражений довольно легко возрождало свою изначальную мощь, становясь все более и более изощренным на каждом следующем этапе. В таких условиях военная сила государства вступала в очередные этапы конфликта, имея перед собой как бы нового противника, обучаясь «с листа» новым приемам борьбы с ним, тратя огромные усилия на импровизацию и поиски путем форсированного перебора различных подходов к решению проблемы.


Источник: По материалам книга «Армия и внутренние войска в противопартизанской и противоповстанческой борьбе», — Москва, 1997, с сокращениями

 

 

 

 



Бой в сумраке леса
Повстанческое партизанское движение — это форма борьбы вооруженной оппозиции вне города. В партизанской войне запрещенных приемов нет, и рано или поздно она принимает форму массового терроризма. Борьбу с этим злом любое правительство ведет двумя параллельными методами: оперативно-агентурным и военно-силовым.
И войсковикам, и оперсоставу надо знать, с чем они имеют дело, чтобы не совершать грубых ошибок и не добавлять себе ненужной работы. Военным следует помнить, что сопротивление стихийно возникает и многократно усиливается при необоснованных репрессиях и обидах, чинимых войсками местному населению. Один из самых жестоких приказов И. Сталин за притеснения мирного населения занятых областей Германии предписывал расстрел перед строем в присутствии потерпевших. Вождь не хотел неприятных сюрпризов в тылу наступающих войск.
Оперативникам надо знать как можно больше о людском контингенте, который им придется разрабатывать. Знание психологии противника ускоряет оперативный процесс и делает его более результативным. В партизанском движении люди попадают по разным причинам. Есть религиозные фанатики. Есть те, у кого погибли близкие или пропало имущество. И те, и другие будут держаться насмерть при любых обстоятельствах. Личности конфликтные, а также идейно и романтически настроенные, в партизанах не приживаются. У них нет первопричиной привязки к движению и они никогда не примирятся с жизненной грязью, которая присутствует всегда и везде. Это основная причина, по которой таких сравнительно легко вербует правительственная контрразведка. Многие воюют за возможное светлое будущее, есть обиженные, авантюристы и уголовники.
Но основная партизанская масса — крестьяне из местного населения. Оперативному составу стоит обратить внимание на их подробную характеристику. Крестьяне не так просты, как кажется. Они свободолюбивы, трудноуправляемы, хитры и изворотливы. Первейшая жизненная задача крестьянина любой национальности — выжить. Выжить при любом политическом процессе. Власть меняется, а крестьяне остаются. Для них крайне важны родственные и хозяйственные связи. Против этого крестьянин никогда не пойдет — в селе ничего не забывают и не прощают. Крестьяне инстинктивно и постоянно собирают абсолютно всю жизненную информацию, из которой делают быстрые и безошибочные выводы. Они наблюдательны от природы, обладают способностью быстро сопоставлять факты и мгновенно просчитывать ситуацию. На допросах очень артистичны — с честнейшим видом бьют себя в грудь: «Не участвовал, не был, не брал, не видел, не слышал, не знаю, не помню» и т. д.
Такого не может быть. Память крестьянина феноменальна, и в любом случае он располагает информацией, представляющей оперативный интерес. Но говорить правду начинает только после применения к нему неспортивных методов, известных практическим оперработникам.
Нельзя играть с крестьянином в психологические игры, особенно, если инициатива исходит с его стороны. Психологически переиграть крестьянина невозможно — его мышление происходит не столько на логическом, сколько на психоэнергетическом уровне.
Крестьянина можно обмануть, но провести — никогда. Городскому оперативнику этого не понять.
Слабое место крестьянина — страх. Именно страх перед равнодушной жестокостью обстоятельств делает крестьянина сговорчивым, очень сговорчивым. Его разрушает страх перед реальной силой, непреклонной и не приемлющей психологических провокаций. И чем больше энергичного гонора у крестьянина снаружи, тем больше животного и парализующего сознание страха внутри. Повоевать крестьянин не прочь, но ни в коем случае с превосходящим противником. А в смутное время не прочь и пограбить, пользуясь бесконтрольностью властей.
Очень много в сопротивлении и таких, кого мобилизовали в партизаны принудительно, по принципу: «Кто не с нами, тот против нас». Во время Отечественной войны задачей многих партизанских командиров было поставить под ружье и партизанские знамена тысячи дезертиров, бросавших фронт при немецких прорывах и разбегавшихся по домам.
Для успешного ведения партизанской войны всю эту дремучую массу, которая не любит подчиняться, нужно организовать, обучить и держать в рамках жесткой дисциплины. Это может сделать только руководящее ядро из подготовленных профессионалов, которые и создают партизанскую инфраструктуру.
Партизанское движение всегда стремится взять возможно более полный контроль над населением и его настроениями. И если настроения не те, их надо сформировать и держать в нужном русле. Эту инициативу нельзя выпускать из рук. В партизанской войне выигрывает тот, на чьей стороне стоит население. Население — это резерв бойцов сопротивления, это — источник продовольствия (очень часто продовольствие больше неоткуда взять), это — отдых в тепле, баня, госпиталь для раненых, горячая пища, наконец, это — женщины, воюют здоровые мужики и воздержаться им не прикажешь. И, наконец, самое главное: население — это агентура, глаза и уши сопротивления.
Но, с другой стороны, заскорузлое мышление жадноватого от природы крестьянина определяется текущим моментом — выгодно ему или нет. Вот тут он может и с властями посотрудничать. Властям помогают недовольные и обиженные, а также из чувства мести, былой зависти, просто из пакости — крестьянин обидчив, злопамятен и мелочен. Мало-мальски подготовленный оперативник легко вычислит таких людей. Они найдутся всегда и везде.
Для пресечения агентурного сотрудничества с властями в каждом населенном пункте сопротивление определяет своих информаторов числом не менее трех. Эти люди не знают друг друга, поэтому каждый из них дает в лес информацию обо всех, живущих в селе, в том числе и о других информаторах. Таким образом контролируется достоверность разведывательных и контрразведывательных данных. Обязательно существует система оповещения из населенного пункта к партизанским силам через связных, которые относят письменные донесения в лес и закладывают их в тайники-почтовые ящики или устно сообщают сведения партизанской разведгруппе в определенных точках леса или на хуторах, на так называемых «маяках». На «маяках» партизанские разведчики принимают людей из города или, наоборот, отправляют людей в город, делая безопасным их продвижение к месту назначения.
Партизанская контрразведка регулярно обходит населенные пункты и встречается с осведомителями в целях выявления агентуры правительственных спецслужб, которая постоянно засылается в сопротивление. Постоянно работают диверсионные группы, ведется наблюдение за коммуникациями, прослушивание линий связи, сбор развединформации и выемка донесений из тайников. По населенным пунктам бродят агитационные бригады — надо убедить взяться за оружие крестьянина, который хочет спокойно заниматься своим хозяйством и не желает иметь неприятностей от властей. Идет рабочий обмен между центральными базами сопротивления и периферийными отрядами. Наконец, дислокации баз и отрядов не должны быть постоянными, иначе резко возрастает вероятность проникновения правительственной агентуры и увеличивается опасность того, что накроют ударами с воздуха и «зажмут» войсковыми силами. Еще существует масса других задач, которые нужно выполнять с эффектом, с шумным эффектом, иначе грош цена такой оппозиции.
Но для всего этого надо постоянно передвигаться. Сначала все так и получается — при полной внезапности и с размахом. Военные успехи оппозиции вызывают политический резонанс. Выделенные правительством армейские силы оказываются неповоротливыми и малоэффективными против известной партизанской тактики пластичного контакта: налет — отход. Партизаны избегают открытого встречного боя с превосходящими силами — это губительно для них. Военные не любят бой в лесу, так же, как и уличные бои — с пушками и бронетехникой тут не развернешься. Войска, не зная местности и людей, с которыми воюют, ведут себя, как слон в посудной лавке, так или иначе ущемляя местное население и увеличивая количество недовольных. В разные времена и в разных странах этот сценарий повторялся в одном и том же варианте.
Наконец, в высших штабах осеняло (обычно после массы докладных от нижестоящих практических работников) — надо прекращать свободное хождение по лесам. Из архивов извлекались покрытые пылью старые инструкции по применению контрпартизанской тактики егерей, которая испокон веков применялась против всякого рода повстанцев. Специально обученные, тренированные, хорошо вооруженные, набранные из числа следопытов-профессионалов, оперсостава, специалистов тактической и глубинной разведки, профессиональных охотников, спецгруппы садились на партизанские тропы и блокировали передвижение по лесу.
И с этого момента военные действия переносились с правительственных коммуникаций на лесную тропу войны. Они велись тихо, незаметно и коварно. Терпеливые егеря, тренированные на выживаемость в лесу, тщательно замаскированные лохматыми камуфляжами (изобретение тоже незапамятной давности) до поры, до времени вели скрытое наблюдение за всем, что происходило в их зоне ответственности. Внимание обращалось на мельчайшие детали: обнаруженные следы и предметы могли рассказать о многом (в наше время — стреляные гильзы, консервные банки, окурки, старые бинты и т. д.). Становилось известно, кто, когда, из какого населенного пункта ходил в лес, устанавливалось по следам, что он там делал (при этом очень часто находили почтовые ящики-тайники, информация перехватывалась и отправлялась на оперативную обработку). Постепенно вырисовывались маршруты партизанских разведывательно-диверсионных групп, хозяйственные маршруты, нащупывались места дислокаций баз и «маяков». Выявлялись подходы к ним, наличие и расположение сторожевых секрет-постов, порядок смены дежурных нарядов на них, маршруты разводящих, периодичность прохождения блуждающих патрулей вокруг базы (а в наше время — еще и системы сигнализации, обнаружения и предупреждения.
Результаты таких наблюдений давали возможность связи со своей агентурой, работающей внутри партизанской базы. Агент закладывал информацию в тайник, расположенный вблизи базы или даже на ее территории (обычно вблизи мусорной свалки или отхожего места, посещение которых вполне объяснимо), или же на марше, в обусловленном месте. Изъятие такой информации возлагалось на егерей спецгруппы, они же и подстраховывали агента по мере возможности. По рации егерям сообщалась дополнительная информация, полученная оперативным путем из других источников. Знание обстановки давало возможность егерям существенно вредить сопротивлению. Не счесть случаев, когда лазутчики, перебравшись за периметр партизанских секрет-постов, убирали из бесшумного оружия партизанских лидеров. Спецгруппы делали налеты на партизанские склады и базы снабжения. Бывали и нападения на крупные партизанские штабы с удачным уловом захваченных документов (мелкие отряды документацию никогда не ведут в конспиративных целях). Но основной задачей была добыча информации, и спецгруппы работали в потогонном режиме захвата живых людей.
Чаще всего это происходило при движении немногочисленной партизанской группы на разведку, диверсию или хозяйственный промысел. Маскировка под лохматыми камуфляжами делала егерей практически невидимыми. Засада ставилась безукоризненно. Ликвидация лишних и захват во всех возможных и невозможных условиях на тренировках отрабатывались до автоматизма. В плен брали того, кто шел сзади — такие быстрее начинают говорить и их легче «отсечь» от основной группы, идущей спереди. Передних расстреливали из бесшумного оружия или вырезали ножами. Все это делалось мгновенно и бесшумно. На тренировках тщательно отрабатывался мгновенный рывок на захват. А в наше время отрабатывается и захват из автомашины, даже по лесу сейчас мало кто ходит пешком.
Следов при захвате не должно оставаться никаких. Взятого «языка» и трупы убитых бегом оттаскивали в сторону подальше. Убитых зарывали и место захоронения маскировали. Пленного допрашивали тут же. Его трясли, пока он не опомнился от стресса. Оперативник, находившийся в спецгруппе, знал, как это делается. В контрпартизанской войне тоже нет запрещенных приемов. Как правило, захваченный крестьянин начинал говорить. Он знал, что ему надо уцелеть вот здесь и сейчас, чтобы его не убили на месте. Еще проще было с теми, кто отпросился у командира на пару дней побыть дома. Или с теми, кто ушел в село на свадьбу, крестины и т. д. — для крестьян это очень важные события и пропустить их нельзя. Таких отслеживали на краю леса и допрашивали в виду собственного дома. Почти всегда задержанные говорили сразу и подробно. В установленный срок они возвращались на базу, но уже в качестве осведомителей спецслужб. Тех, кто молчал — немало было и таких — отправляли в город. По статистике гестапо, в застенках говорил каждый третий. В НКВД, где не велось такой статистики, говорили все.
Частенько языков брали и вблизи партизанской базы. Самым удобным местом для этого были тот же мусорник и отхожее место. Несмотря на предупреждения, изложенные в инструкциях, и изучаемые во всех армиях мира, во всех гарнизонах постоянно повторяют одну и ту же ошибку — о вышеуказанных презираемых и малопосещаемых местах забывают до возникновения в них потребности. Трудно подсчитать, сколько военнослужащих (в том числе и в Советской Армии — вспомните Афганистан) было похищено при выходе по жизненной необходимости.
Точно так же поступали во все времена и с дежурными нарядами секрет-постов: был человек на посту и исчез вместе с напарником, следов никаких не осталось. Бесшумно и бесследно уничтожались разведгруппы, встречавшие на «маяках» людей из города. «Горожан» брали в плен только живыми и только невредимыми. Эти люди знали очень многое. Захват «языка» проводился необязательно методом физического нападения. Во все времена (и сейчас тоже) в ходу были чисто охотничьи способы — петли, капканы, волчьи ямы и другие хитроумные ловушки.
По ходу событий егерям приходилось нападать и на крупные партизанские колонны. Суть этого мероприятия заключалась не в том, чтобы одержать победу, а в том, чтобы сорвать партизанскую акцию, на исполнение которой выдвигалась колонна. Засада при этом готовилась тщательно. Место для нее выбиралось так, чтобы колонна была «зажата» рельефом местности (оврагами, скатами и т. д.) или хотя бы «прижата» с одной стороны и не могла быстро рассредоточиться и развернуться в боевые порядки. Обочина тропы, по которой двигалась колонна, минировалась минами или гранатами на растяжках. Места, мало-мальски годные для укрытия от огня, тоже минировались. В наше время для этих целей используются управляемые мины и мины направленного действия. Место перед позицией егерей минировалось обязательно.
Засаду старались расположить с правой стороны по ходу движения колонны, при этом сидящие в засаде стреляют каждый с правого плеча, не мешают друг другу и каждый максимально закрыт своим укрытием (представьте себя на месте стрелка, чья позиция находится напротив — по левую сторону от колонны; как неудобно будет стрелять с правого плеча с разворотом вправо, как будет вам мешать тот, кто впереди вас, и как вы будете мешать тому, кто сзади). По возможности выбирают место, чтобы тропинка или дорога сворачивала по ходу движения влево. Это позволяет расположить огневые точки егерей и на изгибе тропы, по фронту и к тому же обеспечивает большую свободу маневра спецгруппы при отходе. При этом меньше вероятности выйти на открытое место (тропы, дороги, просеки) и попасть под обстрел.
Если впереди колонны двигалась малочисленная группа — предупреждающее охранение, то ее обычно пропускали вперед беспрепятственно (правда, бывали по обстановке случаи, когда такую группу бесшумно уничтожали и брали пленного, трупы мгновенно оттаскивали в сторону).
Колонна встречалась плотным внезапным огнем из всех стволов, на расстоянии 70–80 метров, не ближе, чтобы из колонны никто не смог добросить до позиции егерей гранату. Партизаны тоже обучены тактике и бросаются не туда, где тихо (там опасность), а туда, откуда стреляют, вслед за броском своей гранаты. Колонна — групповая мишень, и концентрированный огонь по ней из стрелкового оружия плюс срабатывание мин направленного действия оказывают чудовищный эффект. Для создания большей плотности и результативности огня егеря применяли способ стрельбы из автоматов по пулеметному. Чтобы оружие при стрельбе очередями не трясло и не разбрасывало пули, автомат за ремень прихватывают к стволу дерева. Просто и эффективно. Обычно расстреливают один магазин из автомата и короткую ленту из пулемета. Не больше. Весь огневой налет длится 10–15 секунд.
И теперь задача спецгруппы — мгновенно исчезнуть, утащив с собой «языка», если он есть. Надо исчезнуть, несмотря на соблазн пострелять еще. Потому что ответная стрельба начнется секунд через 7–8, а организованное сопротивление наступит секунд через 20–25. Не дожидаясь его, надо уже быть на ногах и убегать по безопасному месту — лощине, оврагу, обратному скату и т. д. Путь отхода должен быть определен и отработан заранее. Один пулеметчик сбоку и с безопасного места (на удалении метров 200 от позиции егерей) прикрывает отход спецгруппы и глушит топот бегущих, потом отходит сам.
Почему старые инструкции предписывали делать именно так? — Нельзя допустить, чтобы в спецгруппе появился хотя бы один раненый. Это означает практически конец выполнения задания. Раненый будет непомерной обузой для егерей, так же, как будут непомерной обузой для партизан их раненые. Самое неприятное на тропе войны для тех и других не голод и отсутствие боеприпасов, а наличие раненых. Это жуткое бедствие в партизанской жизни. Только в низкопробной литературе раненых пристреливают, в реальной действительности их вытаскивают до последней возможности.
Партизанская колонна после шквального огня егерей начинает расползаться в стороны и попадает на мины-растяжки. Отягощенные ранеными и убитыми, потеряв инициативу и время, имея впереди неизвестность, партизаны не способны на результативные действия.
Спецгруппе надо быстро оторваться по причине, истекающей из тактической особенности боя в лесу. Пользуясь большим количеством укрытий (деревьев) очень легко можно окружить тех, кого меньше. Поэтому знающий партизанский командир сразу же подает команду на обход и окружение егерей. Если резко наступила тишина и стрельба почти прекратилась, это верный признак того, что такая команда поступила. Правда, когда партизанами командует опытный профессионал, их действия будут сопровождаться отвлекающим пулеметным огнем. Тем, кого окружают, этот процесс очень трудно выявлять и контролировать в условиях ограниченной видимости леса. А людям, увлеченным стрельбой, труднее вдвойне. И если клещи окружения замнутся за спиной спецгруппы, егерям придется туго. Их спасение — в скорости исчезновения. Поэтому личный состав спецгруппы делится на тройки с обязательным назначением старшего, чтобы никто не отстал и не потерялся. Если все-таки будет погоня (случалось и такое), егеря сделают отвлечение боем: три человека будут бежать и постреливать, а остальные в удобном месте сделают засаду, перезарядятся и с фланга расстреляют преследующих. Иногда, по обстановке, можно вернуться и в неожиданном месте пустить противнику кровь. Но более этого испытывать судьбу не стоит.
В мемуарах партизанских лидеров (Ковпака, Базымы, Вершигоры) нехотя и вскользь упоминается об «участившихся стычках с егерями». Вот так они и выглядели, эти стычки…
Егеря работают изощренно, днем и ночью, в любую погоду. О них уже знают. Призрачны и страшны они в лохматых камуфляжах и неуловимы, как тени. В лесу поселяется страх. Выйти на диверсию, на разведку, принять человека из города становится проблемой. Уже не крестьянин сидит в засаде на кого-то, а сидят на него самого. По лесу спокойно не пройдешь, если не напорешься на нож, то на мину наскочишь обязательно. И пуля из бесшумного оружия вылетает неизвестно откуда. И люди пропадают. Егеря не принимают открытого боя и выследить их нельзя. Люди натренированные, где живут, что едят, когда спят — неизвестно, чутье у них звериное, сами выслеживают кого угодно. Получается партизанская тактика наоборот — только теперь в пластичном контакте работают с ними, с партизанами.
По наводке егерей по базам партизан уверенно работает авиация и артиллерия. Собранные разведданные позволяют осуществлять в лесу войсковые операции крупными силами. В населенных пунктах ликвидируется партизанское подполье. Наступает информационная блокада. Партизанские базы отрезаются от источников снабжения. Действия спецгрупп, авиации, артиллерии и сводных батальонов егерей создают для вооруженной оппозиции невыносимые условия. Война для крестьянина теперь уже не развлечение, а тяжелый и страшно опасный труд. При отсутствии продовольствия, курева и реальных побед падает боевой дух. Воевать приходится вдали от дома. Страшна неизвестность. Психика крестьянина всего этого не выносит. После истеричного всплеска эмоций следует психологический перелом — начинается дезертирство. Боевики разбредаются по селам, где их выявляют оперативным путем. А те, кто остался, заблокированные, без поддержки извне, без патронов и продовольствия, усталые и завшивленные, вынуждены уходить в труднодоступные районы. Чаще всего от голода они начинают грабить все то же сельское население, в тяжелое время забирая последнее. Случается, бесчинствуют в отношении женщин.
Это переломный момент, когда крестьяне прекращают поддерживать сопротивление, руководители которого к тому времени уже не представляют никакой политической силы, кроме самих себя. Пользуясь ситуацией, правительственные спецслужбы создают вооруженные подразделения самообороны из местных жителей и, более того, выставляют гарнизоны для защиты населения от грабежей и произвола. Так, на территории Западной Украины уже в сентябре 1944 года действовали 203 строевых истребительных отряда, которые наравне с войсковыми частями НКВД принимали участие в ликвидации националистического движения ОУН-УПА. Там же, в населенных пунктах были организованы 2947 вооруженных групп самообороны, эффективность которых трудно переоценить. В других областях СССР, где в военные и послевоенные годы разбойничали сбившиеся в банды уголовники и вооруженные дезертиры, обученная и вооруженная молодежь допризывного возраста с интересом принимала участие в облавах и прочесываниях лесных массивов, проводимых милицией и НКВД.
Следующий шаг правительства — объявление амнистии. Дезертирство в оппозиции принимает массовый характер (по амнистиям в период с 1944 по 1953 годы добровольно сдались властям 76 тысяч боевиков ОУН-УПА, получили прощение даже те, на ком была кровь). То, что остается, уже трудно назвать сопротивлением. Остаются вожаки, одержимые навязчивой идеей, которые судорожно пытаются поправить ситуацию. Участники оппозиции удерживаются ее руководством от сдачи властям методами репрессий и уничтожения колеблющихся. Устанавливаются связи с уголовными формированиями. Бандиты — реальная сила, и оппозиция пытается взять их под свой контроль или хотя бы наладить с ними обоюдовыгодные контакты. Одновременно углубляется конспирация, увеличивается взаимное недоверие и подозрительность. Это истекает из психологической закономерности: чем энергичнее лидер, тем больше у него жажда жизни — его собственной жизни. Убедившись в необратимости хода событий, многие партизанские командиры и криминальные главари задумываются, как жить дальше. И единственный выход для себя видят в том, чтобы стать активней агентурой властей в обмен на жизнь и свободу.
В конце сороковых — начале пятидесятых годов лидеры среднего звена ОУН-УПА начали сдавать оуновское подполье в городах и наводили войсковые силы на остатки боевых формирований, прятавшихся по «схронам» в лесах. Одержимых вожаков, очень осторожных, подозрительных и особо опасных было разрешено не брать живыми, а уничтожать на месте. Чаще всего ликвидация происходила во время сходок, встреч, совещаний, когда после официальной части начиналось застолье. После хорошей выпивки агент расстреливал сидящих за столом захмелевших собутыльников. Или тихо вырезал ножом выходивших на двор по нужде. Бывали и другие варианты. Иногда это делал оперативник или егерь из спецгруппы, внедренный в сопротивление. Но чаще всего действовал лидер из своих, зарабатывающий прощение от властей. Это были волки среди волков, особо ценные агенты, которые стоили гораздо больше аттестованных сотрудников спецслужб. Один из старых оперработников рассказывал, как во время операции, осуществляемой силами спецбатальона совместно с группировкой такого «волка», генерал от МГБ, проводивший инструктаж, предупредил: «Если подстрелят кого-то из вас, то хрен с ним. Но если убьют его (волка), вы все пойдете под трибунал».
На счету у некоторых «волков» были сотни сданных и десятки застреленных собственноручно бывших соратников. «Волки» получили прощение от Сталина. Некоторые из них живы до сих пор. Кое-кто живет даже под своей настоящей фамилией. Сталин не придумал ничего нового. Так было испокон веков. Стараниями спецслужб повстанческое политическое движение всегда переводилось в разряд полууголовного Для правительства это было уже не опасно.
Побеждает на лесной тропе войны тот, кто терпеливее и выносливее. Порог терпения тренированного разведчика всегда выше, чем у неподготовленного крестьянина. Порог терпения — это способность длительное время выносить голод, холод, боль, бессонницу и бытовые неудобства. Но даже у тренированного профессионала он не безграничен. Исход лесной войны решает наличие материального снабжения и хорошей базы. Опорные точки спецгрупп обычно засекречивались и маскировались под хозяйственные войсковые части, которые размещались в спокойных от боевых действий зонах. Там имелись условия для отдыха и восстановления: госпиталь, баня, кухня. Выход спецгруппы на работу осуществлялся только ночью, в закрытой машине егерей подвозили к лесу (никогда в одном и том же месте). Далее егеря добирались к месту поиска пешком, километров 20–25, в скрытом режиме. Та же автомашина забирала в условленном месте спецгруппу, отработавшую положенный срок. Место и время всегда было неодинаковым — оно сообщалось возвращавшейся спецгруппе по радио.
Спецгруппа должна быть незаметной и мобильной. Это сокращало ее численность до 15–16 человек. Большее количество людей оставляет в лесу «слоновью тропу» (иногда такую тропу специально оставляли, заманивая противника в ловушку). Группа должна быть сильной, поэтому на ее вооружении обычно имелись 3 пулемета под мощные боеприпасы (7,62x53 СССР; 7,92x57 Маузер и в наше время 7,62x51 — НАТО), способные пробивать на коротких дистанциях лесного боя (около 200 м) основные укрытия — стволы деревьев. Почему три пулемета? Потому что 3 пулемета в случае окружения могут обеспечить круговой обстрел, а при прорыве из кольца концентрированным огнем «проломить» брешь в боевых порядках противника.
Для жизнеобеспечения группы, которая забрасывалась в лес надолго (бывало, до месяца и больше), требовалось немало груза — боеприпасов, продовольствия, медикаментов. Весь груз не носился с собой — оборудовались основной и запасной базовые лагеря в труднодоступных местах. Для хранения груза обустраивались тайники, тщательным образом защищенные от сырости, которая на природе проникает везде (в Западной Украине до сих пор находят тайники, оставленные и бандеровцами, и немецкими егерями, и спецгруппами МГБ, и в наше время неизвестно кем). В тайники наведывались, чтобы пополнить носимые запасы. Все остальное время спецгруппа проводила в засадах и поисковых мероприятиях. Зона ответственности спецгруппы определялась в зависимости от обстоятельств, часто в квадрате 15x15 км. Командиром группы обычно был армейский разведчик, но заместителем его — оперативник, знающий людей и обстановку на месте. Им ставилась задача, в рамках которой они могли принимать решения самостоятельно по ходу событий.
Радиообмен был запрещен. Рация работала только на прием в определенное время. На партизанской базе сразу определяли, что рядом заработал передатчик (а в наше время и запеленгуют). Выход в эфир разрешался только при необходимости эвакуировать раненого, пленного, при корректировке артиллерийского (минометного) огня и наведении авиации на партизанскую базу.
Группа работала бесшумно и скрытно, не оставляя следов. Она вообще как бы и не существовала в природе. Никаких костров, консервных банок, сломанных веток, сорванной паутины и т. д. О том, чтобы закурить, не могло быть и речи. Местность в своей зоне ответственности изучалась досконально. Группа вступала на тропу войны. И сидеть в засадах на партизанских тропах под лохматыми камуфляжами приходилось долго — иногда по 2–3 суток. Маскировка должна быть безупречной — партизанскую разведку возглавляют такие же профессионалы, а местные жители, которые всегда будут в партизанской развед-диверсионной группе, помнят в лесу каждый кустик.
Основные передвижения по партизанским тропам происходят только ночью. При этом враг № 1 — не усталость, не голод, а комары. Немцам выдавали гвоздичное масло — лучшего средства против кровососущих насекомых нет. Американцам во Вьетнаме тоже что-то выдавали. Русским спецгруппам не выдавали никогда и ничего.
Спецгруппы егерей работали в пластичном контакте с оппозицией — условия леса это позволяли. Егеря, засевшие на удалении от партизанской базы на несколько километров, были практически неуязвимы. Прочесывать лес партизанскими силами бессмысленно — на егерей может выйти только поисковая партизанская разведгруппа, примерно такой же численности, и, как правило, попасть в засаду егерям или напороться на мины. Этот случай из серии тех, когда проигрывает тот, кому больше нужно.
Работа спецгрупп не ограничивается захватом «языков», ударами по партизанским колоннам и наблюдением за партизанскими связными. Информация, получаемая по радио, ориентирует спецгруппу на целенаправленные действия. По обстановке может поступить приказ на объединение нескольких спецгрупп для нанесения удара по небольшому партизанскому отряду, для разгрома партизанских штабов и захвата документации.
Так, в 1946 г. был осуществлен дерзкий и удачный налет на штаб бандеровского лидера Р. Село, где находился штаб, располагалось глубоко в лесах, подход больших войсковых сил к нему был бы обязательно замечен. Несколько спецгрупп МГБ, объединившись, сделали отвлекающий налет на село сбоку, их появления никто не ожидал, но отпор был оказан сильный. Пользуясь тем, что внимание противника было отвлечено, одна из спецгрупп вошла в село с другой стороны и далее двигалась по улицам согласно тактике уличных боев: автоматчики под прикрытием пулеметов продвигались, закреплялись, открывали огонь, под прикрытием которого подтягивались пулеметчики. К штабу продвинулись быстро и без потерь, забросали его гранатами, захватили архивную и агентурную документацию. Половина спецназовцев была в бандеровской униформе.
В партизанской и контр-партизанской войне, как уже говорилось, запрещенных приемов нет. Создание ложных партизанских отрядов — обычный метод. Эти отряды создаются на основе вышеупомянутых егерских спецгрупп. Оперативным путем, через агентуру и партизанских связных в сопротивление подбрасываются ложные сведения о возможности проведения широкомасштабной акции. На пути к ней партизан ожидает организованная засада.
Рано или поздно кольцо засад вокруг партизанской базы сжимается, полученная информация позволяет перевести борьбу в открытую фазу. Начинаются минометные обстрелы, налеты с воздуха и удары наземными силами.
Можно приступать и к прочесыванию леса. Оно планируется и проводится с учетом местности, обязательно вдоль просек, широких троп, вдоль лесных полян, оврагов, короче, вдоль продолговатых открытых мест. Вдоль этих открытых мест продвигаются пулеметы и ведут огонь по всему живому, что на них появляется. Свои об этом знают, и на открытые места не выходят. Для чужих такая тактика ограничивает свободу маневра. Этот прием был изобретен немецкими егерями и успешно применялся ими в Брянских лесах.
К тому же немцы, проводя прочесывание, для профилактики стреляли на каждый подозрительный шорох, по густому кустарнику, по затененным местам, по лощинкам и овражкам, по всем тактически опасным для них местам даже без видимой цели. И этот прием тоже себя оправдывал. Те, кто прочесывают лес, движутся двумя цепями, не ближе 50 м одна от другой, но и не отдаляясь, в пределах прямой видимости. Этим гарантируется не столько качество прочесывания, сколько предотвращается опасность внезапного нападения сзади и сбоку. В реальной действительности продвигаться приходится не только вдоль открытых мест и оврагов, но и поперек них. И когда одна цепь или группа преодолевает такое препятствие, другая — страхует на случай внезапного нападения.
Неправильным будет преодолевать препятствие всем вместе — в таком случае, без подстраховки огнем, двигаясь снизу вверх лицом к горе, все беспомощны и представляют собой групповую цель. Такие места в лесу, где происходит инстинктивное скапливание противника перед препятствием, а также места, которые могут послужить укрытием от внезапного огня (канавы, воронки, рытвины, лощины и т. д.), на войне просто неразумно не заминировать. Если вам придется двигаться в холмистой местности, предпочтительнее идти так, чтобы скат находился с левой от вас стороны. При этом удобно стрелять с правого плеча в любую сторону и вверх тоже. Когда гора (скат) находится справа от вас, лучше переложить оружие в левую руку, представьте, каково вам будет разворачиваться для стрельбы вправо и вверх с правого плеча. Это так называемое левостороннее правило — влево стрелять намного быстрее и легче и забывать о нем нельзя.
Когда цепь или группа движется в гору, ее также снизу или сбоку прикрывают огнем. Поднявшаяся на высоту группа закрепляется и огнем поддерживает тех, кто поднимается снизу вверх.
В лесу подчас трудно наступать сплошным фронтом — сильно пересеченный рельеф (как и в горах) почти всегда разделит наступающих на отдельные группы, которым приходится двигаться не цепью, а походным порядком, друг за другом. Прочесывание принимает форму коллективного поиска. Спецгруппы действуют в сводных батальонах, но структурно — своими спаянными коллективами. Две спецгруппы по 15–16 человек соединялись в обычный общевойсковой взвод. И рельеф местности может вывести такой взвод (или полувзвод) в самое неожиданное место. Развитие событий предугадать невозможно, поэтому егеря должны быть натренированы на внезапное встречное столкновение — основной вид боевых действий в лесу.
Приемы индивидуально-групповой тактики огневых контактов в таких условиях специфичны. При внезапной встрече с группой противника в лесу всегда стараются плотным, шквальным огнем «прижать» его к земле, заставить залечь за укрытия, «пригвоздить» к месту, лишив свободы маневра и не давая ему поднять голову для прицельной стрельбы. Одновременно, сразу же, пока группа прикрытия с пулеметом держит противника прижатым к земле, основные силы, пользуясь рельефом, укрываясь за деревьями, резко делают рывок влево-вперед, стараясь зайти со стороны правого фланга противника.
Согласно общевойсковой тактике противник из походных порядков начнет разворачиваться в цепь против вашей группы прикрытия. Расстреливайте эту цепь сбоку, как групповую мишень. Используйте преимущество, которое дает вышеназванное левостороннее правило — с разворотом вправо противнику на первых минутах боя стрелять будет неудобно, непривычно, его стрелки будут разворачиваться вправо стволами в спины друг друга. Сбоку противник на какое-то время будет открыт для вашего огня, он потеряет это время на перестроение цепью вправо. Выиграет тот, кто при встрече среагирует первым и создаст мгновенный перевес концентрированным огнем сбоку в правый фланг противника. Та же схема действий и в случае внезапного нападения на спецгруппу — прикрытие прижимает противника к земле, остальные резким маневром выдвигаются ему на фланг, желательно, на правый. Местность и обстоятельства не всегда позволяют это сделать, но если есть такая возможность, ее нельзя упустить. По обстановке поле боя и самого противника надо «закручивать» по часовой стрелке, приближаясь к противнику на дистанцию кинжального огня.
Вышеописанный прием лесных разбойников и конокрадов не нов — он оправдывал себя на протяжении столетий. Задача — сделать это все на предельно высоких скоростях. Бой малыми подразделениями в лесу скоротечен. Ситуационные варианты необходимо на тренировках с личным составом отрабатывать до автоматизма. В боевой обстановке практически не будет времени на принятие решений и возможностей на подачу команды. Тактическая реакция и отдельных бойцов, и всей спецгруппы должна быть отработана до уровня коллективного инстинкта волчьей стаи, где каждый без команды знает, что нужно делать.
Если вы двигаетесь цепью по ровному месту, то начало огневого контакта аналогично — противника огнем прижимают к земле. Одновременно, пока ваши пулеметчики плотным огнем не дают ему высунуться и стрелять прицельно, надо охватить противника с боков, «зажать» его с флангов, расстреливая цели, незащищенные укрытиями сбоку. Основной натиск огнем делать опять же с правого фланга противника — левостороннее правило дает, хотя и кратковременное, зато весьма ощутимое преимущество. Если вас много, противника можно окружить, если нет — оставьте ему «выход» из клещей и дайте возможность оторваться. Добьете его в следующий раз. Без необходимости не превращайте огневой контакт в рукопашный бой. Если вас мало и уйти некуда, не ждите, чтобы вас «зажали». Концентрированным огнем ваших пулеметов «рубите» цепь противника в одном месте, под огневым прикрытием тех, кто замыкает группу сзади, делайте рывок к противнику, гранатами «пробивайте» его боевые порядки, вслед за разрывами своих гранат врывайтесь в пробитую «дыру», разворачивая ваши пулеметы «веером», не давайте противнику поднять голову — вы увидите, как брешь сразу расширится и углубится.
Всегда критически оценивайте, стоит ли рубить цепь противника в слабом месте: с его более сильных участков, между которыми вы можете оказаться, вас легко «зажать» огнем и расстрелять с флангов. Иногда целесообразнее атаковать там, где цепь противника гуще. В создавшейся неразберихе бойцы противника будут опасаться попасть друг в друга. По обстановке, можно резким броском выйти влево-вперед, со стороны правого фланга такого скученного места, но обязательно «в притирку» к противнику. Пусть он разворачивается для стрельбы вправо и «утыкает» стволы в спины друг друга. Если есть возможность, рывок к противнику делается неожиданно, из-за укрытий, на очень близком расстоянии. Если нет — плотным огнем прикрывают тех, кто будет делать рывок для броска гранаты. По возможности используйте рельеф — просачивайтесь по овражкам, лощинам, но обязательно под огневым прикрытием (см. выше). Не отрывайтесь от своих — кто оторвался, тот пропал. Действуйте только в составе своего подразделения. Организованные действия намного результативнее.
Во всех вышеописанных ситуациях действуйте резко, нахально и нагло, быстрее противника, это называется — оставить инициативу за собой.
При прочесывании не увлекаются преследованием небольших групп, ведущих интенсивный огонь, как правило, это — отвлечение боем от основных сил или заманивание в западню. Основная цель и основная опасность там, где гробовая тишина.
Если прочесывание упирается в стену плотного огня и залегает, лучшая поддержка — огнем 82-мм минометов. Этот калибр в лесу оптимален по поражающему действию мины и маневренным качествам оружия. Авиацию во время встречного маневренного боя в лесу лучше не применять: с земли она малоуправляема, цели и ориентиры с воздуха в густоте леса малоразличимы, и поэтому авиаторы частенько бьют по своим. Другое дело минометы, управляемые вами на месте, от навесного огня которых укрытия бесполезны. Очень результативное огневое средство в лесу — крупнокалиберный пулемет. Его сильные боеприпасы пробивают даже вековые деревья, и спасения от него нет. Один крупнокалиберный пулемет способен пробить «дыру» в любой обороне (опять же из практики немецких егерей).
Бой в лесу требует немалого количества боеприпасов и навыков стрельбы по появляющимся целям. Поэтому и стараются прижать противника к земле. Лучше, когда он лежит за укрытиями (деревьями), а не мелькает между ними и сразу скрывается. Далеко не каждый обучен методике стрельбы «навскидку» даже на малые дистанции, тем более на реальные расстояния лесного боя — обычно 150–200 м. Стрельба с «наводкой» оружия здесь под силу только тренированным снайперам-профессионалам или спортсменам-стендовикам. Для массового употребления наиболее приемлем так называемый способ стрельбы «с тычка».
Замечайте, за каким деревом укрылась цель и караульте ее. Цель обязательно появится из-за укрытия — ей надо стрелять и двигаться. И выдвинется цель, скорей всего, вправо от себя. Почему? Если противник стреляет из-за укрытия с правого плеча из длинноствольного оружия (автомат, винтовка), оно своей длиной не даст ему развернуться или передвинуться влево: Когда он пойдет в атаку, то инстинктивно будет выдвигаться из-за укрытия в сторону своего оружия. Цельтесь в пустое место по ходу этого возможного движения и наблюдайте. С началом выдвижения противника начинайте «выбирать» спуск, и как только он «сядет» на край мушки, дожимайте. Пока вы дожмете, он продвинется еще и «наткнется» на вашу пулю. Если же противнику надо будет передвинуться влево от себя, он обязательно приподнимет ствол оружия вверх, ибо дерево мешает ему развернуться. По этому признаку точно так же берите упреждение, но только по другую сторону дерева.
При перестрелке в лесу смотрите не только перед собой — боковым зрением фиксируйте обстановку справа и слева. Противник, находящийся не напротив вас, а в стороне, очень часто будет открыт для вашего огня сбоку. Используйте эту возможность. В любом случае старайтесь обходить противника, желательно справа от него, пока ваши товарищи огнем не дают ему высунуться. Он откроется со стороны. В лесу нельзя находиться на месте, кто не маневрирует, тот подставляется и погибает. Чаще всего такого коллективно «закручивают» по левостороннему правилу и расстреливают, поставив его в невыгодные для стрельбы и обороны условия.
В скоротечном лесном бою все происходит очень быстро. Вам придется думать за противника быстрее, чем он сам за себя. Он еще никуда не побежал, а вы уже должны знать, где ваша пуля его встретит (см. вышеизложенное). Это и называется «стрелять с тычка». Способу этому тоже сотни лет, он с большим успехом применяется и сейчас, в джунглях и тайге, в тропиках и на севере.
Прочесывание местности обычно ставит перед собой задачу вытеснить противника на открытое место, отсечь его от леса, поставить под огонь пулеметов, артиллерии и авиации. В свое время немцы так поступили с соединением С. Ковпака — загнали его в горы, где он вынужден был бросить артиллерию, обоз и лишился материального снабжения. Из этого окружения ковпаковцы выходили, разбившись на пять колонн. Так же немцы делали в Югославии — выбивали партизан из лесов и загоняли на зиму в горы без продовольствия и боеприпасов. Так поступали в Иране, Ираке и Турции с курдскими повстанцами.
Следы на снегу всегда работают против тех, кого меньше. Зимой егеря мало сидят на тропах. Подтягиваются крупные войсковые силы, и гарнизоны стоят в каждом селе, отрезая партизанам путь к теплу и продовольствию. В зоне партизанской активности вводится строжайший пропускной режим и комендантский час. По партизанским базам работает авиация.
Блокада в зимне-весеннее время страшна для партизан. С наступлением весенней распутицы начинается массовое прочесывание леса. Задача — вытеснить партизанские группировки с обжитых мест. Отсутствие обогрева и крыши над головой, сырость под ногами, голод и наличие массы раненых делают свое дело. Основная часть бандеровского сопротивления ОУН-УПА в Западной Украине была уничтожена во время февральско-апрельской блокады 1946 года. Там помнят об этом до сих пор.
Самый большой опыт борьбы с партизанами накопился, естественно, у немцев, которые действовали педантично и рационально. Егеря сводились в батальоны. Батальон в лесу мобилен и управляем, а полк — уже нет. Уничтожение партизанской базы подлежало продуманному планированию и четкому исполнению. После изматывающего боя партизанам давали успокоиться в месте удобной для них стоянки. Бездействием усыплялась бдительность. Окружение стоянки начиналось под вечер, в последних лучах заходящего солнца. Низколетящие самолеты заставляли партизан «не высовываться» и затрудняли наружное наблюдение. Под таким прикрытием подтягивались штурмовые группы с разных сторон, численностью не больше роты каждая. На обозначенном рубеже егеря рассыпались в цепи, которые смыкались друг с другом, окружая партизанскую стоянку полукольцом. Все делалось скрытно и быстро, в сгущающихся сумерках, пока еще можно было контролировать процесс визуально. Сразу же закреплялись для подстраховки от внезапного прорыва. Ночью спецгруппы вырезали партизанские секрет-посты. Наступление начиналось на рассвете, сразу, как только можно было различить цель. Наступали с востока, со стороны восходящего солнца. На западе отступающих партизан ожидала западня. Впереди у егерей был день. Тактика строилась на том, чтобы окончить операцию до наступления ночи — времени, наиболее удобного для прорыва из котла. Двадцать лет спустя такую тактику применяли американцы в борьбе с Вьетконгом.
Встречный бой губителен и страшен для партизан тогда, когда после каких-то событий или боевых действий их боевые порядки рассыпаны, при этом на время нет единого командования и потеряны нити управления, что затрудняет организованное сопротивление. В сложном ландшафте тропического леса американцы использовали для этого немецкий же прием: партизанскую колонну «рубили» из минометов, отсекали обоз, снабжение, штаб, сразу же переносили огонь на головную часть колонны. Потерявшую управление массу атаковали с боков обычным образом.
Очень неприятен для партизан встречный бой в горах, где от него невозможно уклониться в сторону. На горных тропах, которые зажаты рельефом, невозможно развернуться большими силами, поэтому исход события зависит от уровня тактического мышления командиров, степени подготовленности бойцов, качества их оружия и снаряжения. Чаще успеха склоняется в пользу тренированных горно-стрелковых подразделений (у немцев — горных егерей).
Без спецгрупп, работавших на тропе войны, вышеописанные широкомасштабные действия были бы навряд ли возможны. Метод засад и лесного поиска в послевоенные годы широко применялся и против обычных сельских бандгруппировок — крестьяне днем работали в колхозе, ночью собирались в банду и шли грабить. Применялся этот метод и против вооруженных дезертиров, и против бандформирований, маскировавшихся под воинские части. Задачи и методы были те же: обнаружить, выследить, обескровить в коротких ночных стычках, спровоцировать выход бандгруппы на уничтожение. Применяется этот метод и сейчас, особенно при борьбе с браконьерами, при поимке бежавших из мест заключения и т. д. Бандиты тянутся к жилью по тем же причинам, что и партизаны. И засады спецгрупп сидят сутками возле хуторов и на окраинах сел. Шуметь нельзя. Спать нельзя. Курить нельзя. Незаметность должна быть абсолютной. Крестьяне наблюдательны, а связь с лесом у них существует по многим каналам. В селе все родственники и все знакомые, все мгновенно становится известным. И если крестьяне заподозрили что-то неладное, те, кто в лесу, узнают об этом почти сразу.
Сидя в засаде, не зевайте. Лес успокаивает и усыпляет. Можно и не заметить, как кто-то проберется на хутор. Этот человек тоже будет наблюдать за хутором не один час. Утром будьте особенно внимательны: утро — время злоумышленников. Волчий час. Тот, кто ночевал на хуторе, уйдет с рассветом. Он не наблюдал за обстановкой, а вы наблюдали, у вас преимущество.
Ваше оружие и снаряжение выбираются вами по обстановке, но для боя в лесу предпочтительнее калибр покрупнее, боеприпасы посильнее. Хороший камуфляж, перископ, прицел ночного видения и бесшумное оружие обязательны.
Очень желательны средства от комаров и собак. В наше время существует много приборов обнаружения — емкостных, инфракрасных, ультразвуковых и т. д. Но их почему-то никогда не оказывается в нужное время в нужное месте, к тому же их научились обманывать: ночью на просеке привязывают пленного, его засекает инфракрасный прибор и свои же его и достреливают. Поэтому в поисковых мероприятиях основная нагрузка — на звериное чутье тренированного разведчика, который к тому же может думать и действовать неординарно. При лесном поиске вы вступаете на тропу войны. Вас ждет неизвестность. Научитесь уважать это слово. Надеяться придется только на себя. Вертолет на помощь даже в кинобоевиках прилетает не всегда. Не всегда он прилетал даже к американцам во Вьетнаме.
Здесь представлены общие принципы контрпартизанской войны. Так действовали немцы на нашей территории. Так воевали американцы во Вьетнаме. Так в СССР ликвидировали басмачей, бандеровское движение ОУН-УПА в Западной Украине, «зеленых братьев» в Прибалтике и уголовные банды, промышлявшие повсеместно разбоем после войны. Так в Латинской Америке ликвидируют многочисленные революционные и нарко-мафиозные новообразования. Практика показывает, что партизанское движение сходит на нет, если с ним ведут борьбу по-настоящему. Бой в лесу требует нестандартных решений и не вписывается в рамки инструкций, приказов и нормативных актов. От поисковиков, действующих на тропе войны, требуется недюжинная изобретательность, неординарность мышления и адское терпение. У немцев этих людей называли егерями, у американцев — рейнджерами, у русских не называли никак — Лаврентий Берия привил подчиненным высокую культуру молчания. В разных странах все эти волкодавы имели одну и ту же особенность — война в лесу была их стилем жизни.


Источник: По материалам статьи в журнале «Спецназ», №№ 1–3/1997
Автор: A.A. Потапов

 

 

 

 



Действия против партизан
Военное руководство США уделяет большое внимание разработке положений по противопартизанским действиям. Официальные взгляды американского командования по этим вопросам нашли свое выражение в ряде уставов и наставлений армии США. В одном из них указывается: «Поскольку в настоящее время партизанская война получила распространение во многих районах земного шара, появилась настоятельная необходимость полностью вскрыть сущность повстанческих действий и изучить методы борьбы с ними».
Противопартизанские действия рассматриваются американским командованием и специальными службами США как составная часть вооруженной борьбы в целом и представляют собой комплекс военных, полувоенных, политических, психологических, экономических и административных мер.


Цели контрпартизанской войны

Конечной целью борьбы против партизан является «уничтожение партизан и нерегулярных сил (к нерегулярным силам относятся все силы местного населения, оказывающие любую поддержку партизанам), создание условий, препятствующих из восстановлению». Американские теоретики противопартизанской войны, а также военные руководители на основе опыта второй мировой войны и национально-освободительного движения понимают, что партизанское движение является наиболее эффективным тогда, когда оно пользуется поддержкой населения. В связи с этим они считают непременным условием успешной борьбы против партизан прежде всего их изоляцию от местного населения и лишение поддержки извне.
Для достижения указанных целей должны быть решены такие основные задачи, как:
— выявление районов действий и базирования, маршрутов движения партизанских сил и их разведывательных групп;
— выяснение их задач и характера возможных действий, источников получения ими разведывательной информации, материальной помощи;
— изоляция формирований нерегулярных сил друг от друга и от местного населения, лишение их возможности получения какой-либо помощи (военной, материальной) извне;
— подрыв морального состояния нерегулярных сил и разложение их изнутри;
— осуществление политических, экономических, социальных и иных мероприятий с целью привлечения местного населения (или хотя бы части его) на свою сторону и воспрепятствования пополнения партизанских формирований;
— уничтожение нерегулярных формирований и создание препятствий для проникновения их к возможным объектам действий.
Как правило, в противопартизанских действиях участвуют не только различные виды вооруженных сил и рода войск, но и разведывательные и контрразведывательные органы, полицейские силы, административные органы. Особое внимание обращается на необходимость привлечения к противопартизанским действиям местного населения, что подтверждается проводившейся американцами пресловутой политикой «вьетнамизации».
Особое место в организации борьбы с партизанами американское военное командование и специальные службы США отводят разведывательным и контрразведывательным органам. В наставлениях по противопартизанским действиям подчеркивается, что в этих условиях «разведчиков и контрразведчиков требуется значительно больше, чем при проведении обычных операций».
При этом надо широко использовать местное население в борьбе против партизан. Местное население рассматривается прежде всего как источник получения разведывательной информации о партизанах. Предусматривается также создание из местных жителей формирований так называемой «гражданской самообороны». Такие формирования (отряды, группы) представляют собой вооруженные, но не обмундированные группы жителей городов и сел. Наиболее типичные задачи этих формирований — выслеживание партизан (особенно в малонаселенных районах), проведение «акций беспокоящего характера», уничтожение небольших партизанских формирований и т. п.
Для выполнения специальных задач предписывается создание групп из местных жителей, обладающих специальными профессиональными навыками. К числу таких «специалистов» относятся: лесники и лесничие, сотрудники фабричной, горной, фермерской и железнодорожной охраны, бакенщики. Планируется также включать в разведывательные органы гражданских ведомств «специалистов» по контрабанде, диверсиям и шпионажу из местных жителей.
Следует особо подчеркнуть, что американское командование считает одной из эффективных форм борьбы с партизанами лжепартизанские формирования, которые предполагается создавать из воинских подразделений с включением в них местных жителей. Руководство такими отрядами возлагается на разведывательные органы.
Решающим условием успеха противопартизанской борьбы является централизованное руководство всеми силами и средствами, участвующими в этой борьбе. Высшим органом руководства противопартизанской борьбы в данном районе, считается зональный координационный центр (ЗКЦ), который представляет собой объединенное учреждение, организуемое на различных уровнях. Такой орган может эффективно планировать, координировать и направлять операции против «нерегулярных сил» в том или ином районе.


Организация контрпартизанской борьбы и меры боевого обеспечения

Противопартизанские действия организуются и проводятся централизованным управлением в масштабе театра военных действий или страны.
Однако непосредственными исполнителями противопартизанских акций являются войсковые подразделения (от роты до батальона).
Все войсковые и другие силы, привлекаемые к противопартизанским действиям в данном районе, составляют оперативную группу (рис. 1) . В ходе противопартизанских действий, в зависимости от характера и специфики выполняемых задач, в состав оперативной группы могут дополнительно включаться специалисты (группы специалистов) по агентурной разведке, ведению психологической войны, организации военной администрации, работе с гражданским населением, связи, техническому обслуживанию и ремонту. Кроме того, в оперативной группе могут быть представители военной полиции, медицинской службы, боевой и транспортной авиации и др.

Организация и тактика контрпартизанской войны

Рис. 1. Боевая военная база оперативной группы (батальона) противопартизанских сил: 1 — штаб базы; 2 — бараки для личного состава; 3 — дома офицерского состава; 4 — столовая; 5 — клуб; 6 — радиостанция; 7 — медпункт; 8 — баня, прачечная; 9 — автопарк; 10 — дома сержантского состава; 11 — палатки личного состава; 12 — окопы, ходы сообщения; 13 — вход (въезд) на базу

Считается, что в качестве основных сил для ведения противопартизанских действий должны прежде всего использоваться войсковые силы «национальных» формирований, а регулярные части и подразделения американской армии должны составлять постоянный резерв противопартизанских сил района.
Зоны ответственности района противопартизанских действий обычно предназначаются для батальонов. Их границы рекомендуется совмещать с границами административных районов с целью обеспечения наиболее благоприятных условий для поддержания контактов с местной администрацией. Батальонные зоны ответственности делятся на секторы рот, которые, в свою очередь, могут делиться на секторы ответственности взводов.
Размеры зон и секторов ответственности зависят от условий в районе противопартизанских действий. Батальону может быть назначена зона площадью до 300 кв. миль (7770 кв. км., т. е. 88х87,5 км). При этом площадь секторов ответственности рот может занимать не всю площадь зоны ответственности батальона. В таком случае предусматривается последовательное проведение противопартизанских акций в каждом из районов зоны.
Одним из наиболее важных мероприятий, определяющих успех противопартизанской борьбы, является проведение разведывательных операций. При этом серьезное внимание уделяется разведке системы базирования партизанских сил, организации обороны баз и районов расположения партизанских подразделений, наличия и характера оборонительных рубежей, организации ПВО районов расположения партизанских сил.
Особое значение в области разведки партизанских сил придается своевременности получения и использования разведывательной информации. «Гибкость и мобильность мелких партизанских формирований, — подчеркивается в наставлении, — делает информацию об их расположении быстро устаревающей». Поэтому, указывается далее, «необходимо прилагать максимум усилий на всех уровнях разведки для сокращения времени от получения информации до начала действий по ее реализации».
Весь комплекс мероприятий по разведке в интересах ведения противопартизанской борьбы делится на две основные группы: мероприятия войсковой разведки и мероприятия по тайному добыванию разведывательной информации.


Мероприятия войсковой разведки

Войсковая наземная разведка проводится силами подразделений и частей армии. Патрули в составе отделения или взвода являются основной единицей войсковой разведки. Они высылаются с занимаемых баз в районы наиболее вероятного нахождения партизан в пределах зоны ответственности данного подразделения (части).
Патрули являются первичными источниками разведывательных данных о партизанах. На них возлагаются задачи не только по обнаружению партизан, но и по поддержанию тесного соприкосновения с ними в интересах детальной разведки, обеспечения выигрыша времени, сосредоточения сил и средств, необходимых для ведения действий по уничтожению партизан. Предусматривается также осуществление поисков и засад силами патрулей с целью захвата партизан, их документов, образцов вооружения, снаряжения и других источников дополнительной информации.
Наиболее распространенным способом действий патрулей при выполнении разведывательных задач по обнаружению партизан является поиск в заданном районе.
Для наблюдения патрули широко используют оптические средства и малогабаритные радиолокационные станции обнаружения наземных целей.
Воздушная разведка ведется обычно отдельными самолетами и вертолетами, оборудованными специальной аппаратурой для визуального и радиолокационного наблюдения, а также воздушного фотографирования как в дневное, так и в ночное время.


Мероприятия агентурной разведки

Агентурная разведка является одним из основных источников добывания сведений о партизанах и силах движения Сопротивления.
При этом необходимо не только обнаружить, ограничить и уничтожить разведку противника, но и создать условия для вербовки и внедрения осведомителей в партизанские формирования и силы движения Сопротивления.
Наряду с вербовкой и засылкой к партизанам своей агентуры, разведка в тесном контакте с контрразведкой и органами пропаганды широко планирует проведение активных мероприятий с целью подрыва основ партизанской борьбы и движения Сопротивления.
Одним из таких методов является создание лжепартизанских отрядов, которые, выдавая себя за партизан, должны терроризировать местное население, организовывать акты насилия, грабежа, поджоги, убийства видных местных граждан и тем самым создавать среди местного населения недовольство партизанами, склонять его к поддержке сил, ведущих борьбу с партизанским движением в стране.
Лжепартизанские отряды могут создаваться как из местных жителей, так и из войск специального назначения.


Контрразведывательные и полицейские мероприятия

Контрразведка поддерживает тесные контакты с разведкой, полицией и местными органами власти. Полиция, наряду с прямым участием в операциях против партизанских отрядов, призвана вести борьбу с подпольными партизанскими группами, с агентурой партизан, осуществлять контроль за гражданским населением, локализовать связи партизан с ним, охранять важные объекты тыла.
Административно-полицейские мероприятия рекомендуется проводить в комплексе с другими мерами, привлекая как гражданских лиц, так и военные силы. К указанным мероприятиям относятся следующие:
— Контроль за деятельностью местного гражданского населения. Полиция проводит регистрацию всех жителей, проживающих в данном районе, и выдает документы, удостоверяющие их личность. Периодически вводится комендантский час, запрещающий митинги, собрания и т. п. Свободное передвижение разрешается только в пределах населенных пунктов. Устанавливается жесткая цензура. Особое место отводится системе пропусков. Определяется категория людей, имеющих право беспрепятственно получать пропуска.
Полиция и контрразведка организуют тщательное наблюдение за лицами, подозреваемыми в связях с партизанами или сочувствующих им. Для этого в каждом мелком населенном пункте и в городах создается сеть осведомителей.
— Проведение облав и обысков. Эти меры проводятся с целью проверки подозрительных лиц, поимки партизан, а также с целью конфискации оружия, боеприпасов, медикаментов и других материальных ценностей, которыми могут воспользоваться партизаны. На зданиях домов, учреждений и предприятий, в которых обыск проведен, ставятся условные знаки.
— Организация засад. Засады рекомендуется устраивать на дорогах с целью проверки местных жителей и контроля эффективности других способов проверки, но главным образом с целью устрашения.
— Проведение допросов. Для проведения допросов создаются специальные группы по территориальному признаку, в которые включаются сотрудники контрразведывательных органов, военной и гражданской полиции, лица, ведущие допросы, и переводчики.
— Организация патрулирования. С целью проверки документов, контроля за соблюдением комендантского часа, перехвата разведчиков партизан и охраны объектов в городах и других населенных пунктах полиции и военным частям предписано вести круглосуточное патрулирование. Предусмотрено выделение наряда для патрулирования в составе парного полицейского патруля, усиленного пешего патруля в составе четырех человек и более, моторизованного и воздушного патрулирования на вертолетах.
— Организация охраны важных объектов тыла. Охрана объектов организуется полицией совместно с войсковыми частями, которые дислоцируются в данном районе. Для надежности охраны и обороны объектов вокруг них, как правило, образуется проволочное заграждение (иногда в несколько рядов), устанавливаются система сигнализации и радиоэлектронные средства, наиболее вероятные подступы к объекту минируются боевыми и сигнальными минами.
Патрули и лица из непосредственного охранения должны изменять график смены патрулей, караулов и маршрутов их движения. Патрули и непосредственное охранение иногда усиливают сторожевыми собаками.
Большое внимание уделяется охране коммуникаций, особенно их уязвимых мест (горные перевалы, туннели, мосты, переправы, плотины, насосные станции).
Все дороги в зонах противопартизанской борьбы в зависимости от степени активности партизан делятся на три категории: красные, желтые и зеленые. К красным относят дороги, находящиеся в зонах активных действий партизан, где наиболее вероятна организация партизанских засад. Движение одиночных машин по ним запрещается. Проезд ночью по красным дорогам разрешается только для выполнения боевых задач. К желтым относят дороги, на которых имеется хотя бы малейшая угроза партизан. По таким дорогам запрещается движение автомашин без охраны. Категорию зеленых составляют дороги, проходящие в районах, которые находятся под полным контролем противопартизанских сил.


Идеологические диверсии и пропаганда

Открытая вооруженная борьба не всегда приводит к желаемым результатам, сопряжена с потерями в живой силе, во многих случаях связана с риском. Поэтому специальные службы США уделяют большое внимание политической и идеологической борьбе, которая должна быть направлена главным образом на подрыв партизанского движения изнутри.
Для осуществления подрывной идеологической деятельности специальные службы предусматривают использование различных методов и средств. Одним из важнейших методов являются идеологические диверсии, цель которых подорвать партизанское движение и его единство, расшатать саму идею вооруженной борьбы, активизировать враждебные силы в стране на борьбу с партизанами, а также, играя на националистических чувствах населения, создать условия для привлечения других слоев общества в стране к этой борьбе или, в крайнем случае, нейтрализовать их.
В идеологической борьбе и пропаганде важное место отводится различным эмигрантским организациям и группам. Составной частью подрывной работы противника является компрометация пропартизанских и оппозиционных организаций.


Боевые действия по уничтожению партизан

Конечной целью противопартизанской борьбы является разгром партизанских формирований в целом и физическое уничтожение их участников.
В борьбе против партизан предусматривается проведение следующих видов боевых действий.
— Ответные действия. Партизанские отряды, проведя активные боевые действия, обычно выдают свое местонахождение. После установления района действия партизан против них немедленно высылается подразделение, которое должно войти в соприкосновение с партизанами и начать операцию по их уничтожению.
— Беспокоящие действия. Цель этих действий заключается в том, чтобы держать партизан в состоянии постоянной напряженности, лишить их отдыха, возможности провести перегруппировку или выполнить боевую задачу. Беспокоящие действия проводятся усиленными боевыми дозорами. Состав дозоров может быть различным в зависимости от обстановки и численности партизанских сил.
— Воспрещающие действия. Целью воспрещающих действий (американцы иногда называют их блокадными действиями) является изоляция партизанских сил от внутренних и внешних источников снабжения.


Типы противопартизанских операций

Таковые должны носить наступательный характер и вестись непрерывно, одновременно с разных направлений, чтобы лишить партизан возможности маневра силами и средствами.
Наилучшей формой боевых действий против партизан с целью их уничтожения считается двусторонний охват с последующим окружением всей группировки. Боевые действия против партизан после завершения окружения рекомендуется проводить одним из следующих способов:
— одновременное сжатие со всех сторон кольца окружения;
— вклинение в боевые порядки партизан с разных сторон, расчленение занимаемого партизанами района, с последующим уничтожением партизан по частям;
— ведение сдерживающих боевых действий на одних участках кольца окружения и наступление на других.
При этом предусмотрены четыре основных вида операций с широким перекрытием одного вида другим.
Операции «Ищи и уничтожай» проводятся с целью обнаружения и уничтожения партизан, их баз снабжения, коммуникаций и сооружений.
Операции «Очищай и закрепляй» предпринимаются с целью вытеснения партизан из определенных ограниченных районов и удержания их под контролем противопартизанских сил, если для этого есть возможность. Эти операции проводятся лишь в тех районах, где противопартизанские силы пользуются полной поддержкой местного населения.
Операции «Особые действия» рассчитаны на оказание помощи административным центрам провинций и районов, подвергшимся нападению партизан, а также местным противопартизанским силам из числа союзников.
Операции по охране и обороне административных центров, провинций и районов, важных правительственных учреждений и военно-промышленных объектов . Для проведения таких операций наиболее характерными формами маневра являются:
— Маневр «Линия», обычно применяется при недостаточном количестве сил и средств и проводится вдоль водных преград. Сущность этого маневра заключается в высадке войск с обоих берегов рек и наступлении вдоль берегов (рис. 2) ;

Организация и тактика контрпартизанской войны

Рис. 2. Маневр контрпартизанских аэромобильных сил «Линия»

— Маневр «Когти», проводится также в районе водной преграды. Силы, участвующие в операции, делятся на две части, которые одновременно высаживаются в 200–250 м от берегов и, развернувшись по фронту, по единому сигналу наступают в сторону водной преграды, стремясь оттеснить партизан к ней и уничтожить; чтобы партизаны не могли отходить к флангам, на этих направлениях заранее организуются засады (рис. 3) ;

Организация и тактика контрпартизанской войны

Рис. 3. Маневр контрпартизанских аэромобильных сил «Когти»

— Маневр «Кольцо», осуществляется, как правило, тогда, когда точно известен район расположения партизан. Сущность его состоит в одновременной высадке нескольких групп по периметру на подступах к району расположения партизан и одновременной атаке этого района с той целью, чтобы окружить партизан, заставить их сосредоточиться на небольшой площади («зоне смерти»). По завершении окружения планируется нанесение массированных огневых ударов по этой зоне и атака с целью полного уничтожения окруженных (рис. 4) ;

Организация и тактика контрпартизанской войны

Рис. 4. Маневр контрпартизанских аэромобильных сил «Кольцо»

— Маневр «Двойной скачок», проводится силами двух групп, которые после высадки с вертолетов атакуют партизан по встречным направлениям с целью их окружения. Обычно одна из групп высаживается в непосредственной близости от района расположения и ведет бой, чтобы сковать партизан. В это время вторая группа должна скрытно выйти в тыл партизанским силам и атаковать их (рис. 5) ;

Организация и тактика контрпартизанской войны

Рис. 5. Маневр контрпартизанских аэромобильных сил «Двойной скачок»

— Маневр «Молот и наковальня», осуществляется также двумя группами чаще всего вблизи водной преграды. Сущность этого маневра заключается в нанесении удара основными силами («Молот») с целью заставить партизан отходить к водной преграде, на противоположном берегу которой сосредотачивается сдерживающая группа («Наковальня»). В последующем совместными усилиями обеих групп осуществляется уничтожение партизан (предварительно добившись их окружения) (рис. 6) .

Организация и тактика контрпартизанской войны

Рис. 6. Маневр контрпартизанских сил «Молот и наковальня»

Применение средств массового поражения

В ходе боевых действий против партизан планируется широко использовать отравляющие вещества, зажигательные и дымовые средства, а также гербициды. Планируется использовать существующие табельные средства: ручные химические гранаты, ранцевые распылители, спаренные кассеты, 16-ствольные гранатометы. Предусматривается распыление отравляющих веществ с самолетов в виде твердых и жидких аэрозолей.
Признаками применения гербицидов являются:
— петле— или спиралеобразное закручивание стеблей растений;
— быстрое засыхание и гибель стеблей;
— образование трещин и затвердение растений при сохранении первоначального зеленого цвета;
— отмирание и загнивание корней у некоторых растений (в верхней части появляются водянистые и полупрозрачные почки, образуются увеличенные пористые корни).


Применение бактериологического оружия

Биологическое оружие может применяться в борьбе с партизанами путем распыления его в воздухе над районом, занимаемом ими, в виде биологического аэрозоля, рассеивания зараженных болезнетворными бактериями переносчиков (клещи, насекомые и т. п.) и путем диверсий с помощью агентуры. Последнему методу отдается предпочтение, так как в данном случае достигается наибольший успех и в то же время не наносится ущерб окружающему населению и антипартизанским силам.
Для решения указанных задач имеются возбудители инфекций следующих заболеваний: чума, сап, сибирская язва, бруцеллез, туляремия, мелиоидоз (бактериальные заболевания); пситтакоз, натуральная оспа, лихорадка денге (вирусные заболевания); сыпной тиф, лихорадка цуцугамуши, ку-лихорадка, пятнистая лихорадка Скалистых гор (риккетсиозные заболевания).


Источник: По материалам наставления армии США «Действия против партизан», издание 1988 года

 

 

 

 



Из опыта современной малой войны
По свидетельству чеченских сепаратистов, гранатомет РПГ-7 и его кустарные модификации стали основным средством поражения личного состава российских войск. Примечателен состав штурмовых групп сепаратистов и их вооружения, где на 5 человек приходятся два РПГ-7 и дополнительно по одной РПГ-22 или РПГ-18 на человека.
Атака наших опорных пунктов всегда начиналась массированным ударом с применением большого количества РПГ и РПО «Шмель». Об эффективности этой тактики говорит и анализ наших потерь в Афганистане. При общем количестве убитых 13 700 человек непосредственно боевые потери от огня стрелкового оружия составили приблизительно 35 %, а от огнестрельных осколочных поражений — 40 % (в основном результат гранатометного огня).
О невысокой эффективности огня из стрелкового оружия в таком бою свидетельствует и мой личный опыт. Будучи заместителем командира разведывательно-десантной роты в Афганистане, я принимал участие в засаде на одном из маршрутов выдвижения мятежников. 16 марта 1987 г. была уничтожена группа боевиков из 9 человек. Огонь по ним велся, казалось бы, в идеальных условиях — сверху вниз под углом 25–30 градусов с расстояния 50–60 м.
Лунная ночь, наличие приборов ночного видения и благодаря достигнутой внезапности чрезвычайно слабое противодействие противника. Несмотря на это, каждый из разведчиков израсходовал не менее 2–3 магазинов боеприпасов, то есть около 900 патронов на группу, что составило по 100 единиц патронов на убитого моджахеда. Бой вели хорошо обученные солдаты, воевавшие не меньше года, в группу входили 4 хорошо подготовленных офицера.
Меня поймет только тот, кто сам хоть раз был в гуще настоящего боя. Можно блестяще выполнить все упражнения учебных стрельб по фанерным мишеням, гораздо сложнее вести прицельный огонь по реальному вооруженному противнику, преодолевая в себе психологическое напряжение.
Покажется странным, но расход стрелковых боеприпасов — 100 единиц на одного убитого противника — для любой войны становится едва ли не идеальным. Например, в первой мировой войне на восточном фронте ежемесячная потребность русской армии в патронах составляла 250 млн. штук. Таким образом, в расчете на каждого погибшего или умершего от ран противника (около 800 тыс. человек) было выпущено более 12 тыс. пуль. С учетом огня артиллерии, обеспечившего половину всех потерь противника, расход стрелковых боеприпасов на одного убитого солдата составил почти 25 тыс. патронов.
В такой ситуации всякий удачный выстрел называется снайперским, независимо от того, с какого расстояния он произведен. Автору этих строк, почти три года проведшему на разных войнах, с настоящим снайперским огнем (с расстояния более 600 метров) лично столкнуться не довелось. Все поражение огнем стрелкового оружия как нами, так и нам наносилось кинжальным огнем, то есть со 100–150 м. А если рассматривать по видам оружия, то наиболее эффективный огонь из пистолета велся только в упор, не дальше 3–5 м, из автомата — 150–200 м, из СВД и пулемета — до 300 м. Об этом, кстати, говорит и американский опыт во Вьетнаме.
Ни в коем случае не подумайте, что я отрицаю значение снайпера в бою. Напротив, хороший выстрел, доставший противника, всегда считался признаком высокого профессионализма. В сентябре 1985 г. в районе Доханаи-Гори, западнее Пули-Хумри, всего два моджахеда, удачно выбрав огневую позицию, полдня удерживали два батальона 149-го полка, пока наши бойцы на руках не втащили на гору БМП-2 и огнем ее автоматической пушки не размазали стрелков по камням.
Ошибка наших военных теоретиков заключается в том, что снайпер, как воинская специальность, рассматривается в комплексе всей огневой подготовки мотострелковых подразделений. Обычно командир взвода сует в руки новобранцу первое попавшее ему в руки оружие, записывает номер в его военный билет, и с этого дня бедолага, получивший снайперскую винтовку, называется снайпером.
В большинстве же армий мира снайперов готовят в специальных учебных центрах от трех до шести месяцев. Отбор производится на конкурсной основе, из 20–30 кандидатов остается один, но самый лучший.
По существу, наши подразделения снайперов не получают. Опыт последних локальных войн с участием Советской, а затем Российской Армии свидетельствует о том, что все попытки возродить снайперское движение без достаточно серьезного профессионального отношения к подбору и подготовке специалистов обречены на провал.
Серьезных конструктивных изменений требуют и все прицельные приспособления, существующие у нас на стрелковом оружии. Если днем они позволяют осуществлять успешное наведение оружия в цель, то в сумерках и ночью эффективность огня сокращается до нуля. Многочисленные пожары и применение осветительных бомб, мин, снарядов, ракет выводят из строя прицелы ночного видения, исключают их эффективное применение. Использование фосфорных насадок на прицельное приспособление для ночной стрельбы требует, чтобы боец носил с собой целый карман этих быстротеряющихся проволочных скобок. Выход видится в применении двухконтурного механического прицела с тритиевыми вставками, что позволяет стрелять с высокой точностью, когда из-за темноты обычный прицел уже не виден…
Сегодня нашим политикам вряд ли удастся добиться чеченизации, татаризации или дагестанизации какой-либо локальной войны и загребать жар чужими руками, как это было в Афганистане после 1985 г. Всю тяжесть войны придется вынести нам на своих плечах, и чтобы сократить неизбежные потери, обусловленные плохой обученностью, неукомплектованностью и недостаточностью вооружения личного состава, увеличивайте количество переносимого тяжелого вооружения в подразделениях. Профессионалы отдают предпочтение вооружению с настильной траекторией огня и обладающему большей дальностью прямого выстрела. При равном весе крупнокалиберный пулемет «Утес» (12,7 мм) обладает неоспоримым преимуществом перед АГС-17. Он позволит вам достать противника на двухкилометровой дальности везде, где бы тот ни скрывался, будь то кирпичная кладка, броня БТР, густые заросли кустарника или борт вертолета.
Можно много говорить о преимуществах или недостатках минометного огня. Главная проблема — это уровень подготовки наводчика и возможность для корректирования огня. Теперь прикиньте вес миномета, опорной плиты, 2–3 десятков мин, и вы получите дополнительные 120–150 кг нагрузки на взвод. Хорошенько подумайте, справитесь ли вы с таким грузом. Может, проще таскать с собой хорошего арткорректировщика и наладить устойчивую связь с поддерживающей вас артиллерией. Миномет хорош как оружие партизана для скрытного ведения огня по правительственным войскам, сидящим на блокпостах, сторожевых заставах или в местах открытого скопления на дальности от 2 до 4 км.
Нашим войскам чаще приходилось вести боевые действия на коротких дистанциях с противником, находящимся в укрытии. На иных условиях партизаны, как правило, в бой не вступают и стараются избежать его любой ценой. При этом сводится на нет наше преимущество в боевой технике и ее вооружении. Так было 1 мая 1986 г. в Панджшере, 31 декабря 1994 г. в Грозном, в марте 1996 г. у Ярыш-Марды.
Уравнять шансы сторон в таком бою можно путем быстрого спешивания пехоты и организации огневого противодействия из тех видов оружия, которые обеспечат подавление противника в укрытии. Идеальным можно было бы считать применение артиллерии на прямую наводку.
В апреле 1987 г. командир 201-й МСД полковник Шеховцов при штурме укрепрайона в южном Баглане усилил штурмующие батальоны двумя батареями 152-мм самоходных артиллерийских установок «Акация», выведя их на огонь прямой наводкой. Разрывы осколочно-фугасных снарядов проламывали в стенах такие бреши, в которые без труда проходили танки и БМП, давили любое огневое сопротивление противника и обеспечили успешное выполнение задачи. Но в том бою расстояние между оборонительными рубежами моджахедов составляло 700–900 м и позволяло не подвергать самоходки истребительному огню гранатометчиков. К сожалению, сегодня наш противник не так глуп, чтобы позволить громить себя подобным образом.
Где же выход? Опираясь на свой опыт, я бы посоветовал всем командирам и начальникам, готовящимся к войне с партизанами, во-первых, свести к минимуму широкомасштабные операции с применением большого количества личного состава. Наиболее перспективными представляются действия небольших, 3–4 человека, разведывательных групп, оснащенных компактными и надежными средствами топопривязки и связи, имеющих в своем составе артиллерийского корректировщика или авианаводчика, действующих во взаимодействии с подразделениями артиллерии или авиации. Их задача — обнаружить противника и, избегая огневого соприкосновения с ним, обеспечить максимально эффективное поражение огнем артиллерии и авиации.
Во-вторых, надо изменить штатную структуру мотострелкового взвода, введя в нее гранатометное отделение, вооруженное РПГ-7. Доведя таким образом количество гранатометов во взводе до шести, мы повышаем огневую мощь этого подразделения почти до уровня батареи 82-мм противотанковых пушек. Почему же РПГ-7, а не РПО «Шмель» или ГП-25?
Дело в том, что, обладая сопоставимыми характеристиками, РПО имеет существенный недостаток — одноразовость применения, а при огневом соприкосновении очень тяжело поразить цель первым выстрелом. Как правило, уничтожение цели на дальности прямого выстрела производится двумя выстрелами — пристрелочным и только потом, с поправкой, на поражение.
В таких условиях уничтожение цели из РПО требует 22 кг носимого вооружения, а поражение из РПГ — 5 кг (вес двух ПГ-7В). Прибавим к этому неоспоримое преимущество оптического прицела ПГО-7 над механическим прицелом к РПО и существенную разницу стоимости произведенных выстрелов: ПГ-7В — 25 долларов, РПО — около 100 долларов. Получаем значительную экономию финансовых средств, что тоже немаловажно для сегодняшней России.
Эффективность поражения легкобронированных целей огнем РПГ-7 наши военные теоретики рассматривают как 0,3. Это значит, что в бою для уничтожения БМП-БТР из гранатомета надо произвести 3 выстрела. Укрытия, используемые сепаратистами, как правило, сопоставимы по защищенности с бронеобъектами, оснащенными противопульной броней, и расход боеприпасов на их поражение можно сопоставить. Наличие 6 гранатометов в отделении с боекомплектом в 6 выстрелов на РПГ позволяет надежно подавить 12 целей, что соответствует задаче мотострелкового взвода в наступательном бою.
Чеченские сепаратисты эмпирическим путем дошли до понимания того, что в городском бою (излюбленный ими вид боя) добиться какого-либо значительного успеха можно только сосредоточением противотанковых средств для подавления любой цели. Больше того, они пошли дальше, взявшись за совершенствование гранатометных выстрелов применительно к различным целям.
Заливают в противотанковые гранаты бензин, приматывают к головной части гранаты по паре четырехсотграммовых тротиловых шашек. Трудно судить об эффективности таких рационализаторств. Попасть в цель этим фугасом дальше, чем за 50 м, проблематично, а вот психологический эффект от его применения по позициям правительственных войск, несомненно, высок.
У нас много лет идут разговоры о необходимости принять на вооружение осколочно-фугасную или зажигательную гранату к РПГ. Но здесь мы сталкиваемся с Женевскими конвенциями, накладывающими ограничение в 400 г на осколочно-фугасные боеприпасы, используемые при ведении огня из носимых видов вооружения и ограничивающие применение зажигательного оружия. Правда, эти ограничения не распространяются на боеприпасы, предназначенные для комбинированного воздействия. Например такие, как кумулятивная противотанковая граната с внутренней насечкой на металлической оболочке боевой части или сигнально-осветительная граната с напалмовым или термитным наполнением.
Говоря о боевом применении подствольных гранатометов и винтовочных гранат, надо отметить их главный недостаток — сложность ведения прицельного огня и малую мощность содержащегося ВВ. Все, кто сталкивался с боевым применением этого оружия, знают, что эффективно поразить противника огнем ВОГ-25, ГП-23 или винтовочной гранатой можно, только попав ею противнику в лоб, и то при условии, что он без каски. При массе 320–350 г эти гранаты, если верить характеристикам, дают от 200 до 800 осколков с радиусом поражения не менее 10 м. К сожалению, осколок весом 0,5–1,5 г вряд ли может нанести серьезные поражения пехоте противника. Как правило, это оружие используется для ведения безадресного беспокоящего огня.
Каждый бой не похож на другой, и выжить, победив в нем, можно только опираясь на боевой опыт. Несмотря на весь свой ужас и нелепость, войны в Чечне, в Афганистане, Приднестровье дали России людей, знающих войну и умеющих воевать. Этот опыт бесценен. Его нельзя приобрести в наших военных училищах и академиях. Поэтому, если у вас нет возможности получить дополнительное тяжелое стрелковое вооружение, насадки для ночной стрельбы, хорошего арткорректировщика, а профессиональная компетентность вашего начальника вызывает сомнения в успехе предстоящей операции — постарайтесь заполучить в свое подразделение хотя бы одного настоящего ветерана последних войн. И пусть его опыт поможет вам выжить и победить.


Источник: Сокращенный вариант статьи в журнале «Солдат удачи»
Автор: А. Григорьев

 

 

 

 



Маленькие хитрости ближнего боя
Боевые уставы российских Вооруженных Сил пока отражают лишь суть классического общевойскового боя, в котором действия любого подразделения поддерживаются артиллерией, бронетехникой, авиацией. Расхожей стала фраза о том, что мы все время готовились к войне минувшей, утрачивая бесценный опыт малых военных конфликтов. Не обобщался и не изучался в войсках опыт разгрома бандеровских формирований на Украине и «лесных братьев» в Прибалтике, операций в Венгрии (в 1956 г.) и Чехословакии (1968 г.), сражений в Китае и Корее, боевых действий во Вьетнаме, боев в Конго и Сомали. Наконец, трудно назвать хорошо усвоенным опыт двух недавних малых войн — в Афганистане и Чечне. После Великой Отечественной войны наши солдаты и офицеры воевали в общей сложности в 20-ти странах мира. Но, как это ни странно, способы ведения тех боевых действий не нашли отражения в наших боевых уставах.
В ходе конфликтов малой интенсивности (именно к таким относится война в Чечне, в которой участвовало около 1/30 от общего числа воинских формирований России) подразделениям регулярной армии зачастую приходится воевать с незаконными вооруженными формированиями (НВФ), которые предпочитают вести действия по партизанскому типу, навязывая бои на закрытой местности (в горах, лесах, джунглях, населенных пунктах), где противоборствующие стороны, как правило, разделяют лишь несколько десятков метров. Тактику связывания противника ближним боем вьетнамцы называли термином «захват за пояс», американцы именовали «связыванием рук».
В таких условиях бронетехника становится неэффективной, а огонь артиллерии и авиации представляет угрозу для своих войск. В результате вести бой подразделению приходится своими силами, используя только штатное носимое вооружение. По своему характеру ближний огневой бой на закрытой местности представляет серию локальных схваток, успех в которых определяется навыками и умениями каждого бойца, а у командиров отделений и взводов нет возможности командовать своими подчиненными, поскольку их слышат только 2–3 находящихся рядом солдата.
Существуют маленькие хитрости, помогающие выживать в ближнем бою.
Чтобы успешно оценить обстановку в таком виде боя, командирам следует научиться на слух, по плотности огня противника определять его численность, вооружение, расположение на местности, и где он сосредотачивает основные усилия. К сожалению, оценке противника на слух по силе огня не учат ни в одном военном училище. Меня, когда я был командиром взвода, учил этому командир роты, прошедший Афганистан. На учениях он выводил нас в районы стрельбищ и полигонов и заставлял на слух определять виды оружия, состав стреляющих подразделений и примерное расположение их на местности.
Каждый стрелок должен самостоятельно выбирать себе цели и поражать их (гранатометчик — технику, укрепления, скопления живой силы; пулеметчик — огневые средства и скопления живой силы; снайпер — командиров, водителей, связистов и т. д.). Но, кроме этого, каждый командир должен давать целеуказания своим подчиненным на поражение важных целей. Для этого командиры отделений, взводов и рот должны иметь 1–2 магазина, полностью снаряженных трассирующими патронами. Для целеуказания достаточно подсоединить этот магазин и выстрелить 2–3 раза одиночными выстрелами в сторону нужной цели. Остальные стрелки, заметив трассу от первой пули, по 2-му и 3-му выстрелам уточняют расположение цели и сосредотачивают на ней огонь.


Хитрости гранатометчика

Следует уточнить, что отряды НВФ широко применяют ручные гранатометы. Накопленный в Афганистане объединенными силами моджахедов огромный опыт боевого применения РПГ-7 широко распространяется по другим горячим точкам. Если в мотострелковом взводе по штату числятся 3 РПГ-7, в группе спецназ — 1, то в НВФ вооружены РПГ до 50–80 % личного состава. В условиях недостатка артиллерии на РПГ возлагается дополнительная задача по «артиллерийской» поддержке боевых действий, которая иногда осуществляется более эффективно, чем огнем артиллерии. В НВФ в этих целях создают специальные группы гранатометчиков для ведения в бою массированного огня. С подобными группами нашим солдатам и офицерам приходилось сталкиваться в Афганистане, Таджикистане и Чечне. Особенностью тактики таких групп является то, что бронетехника уничтожается последовательным сосредоточиванием огня 2–3-х и более РПГ по одному бронеобъекту с расстояния от 20-ти до 50-ти метров. От такого огня не спасает даже динамическая защита и дополнительно устанавливаемые экраны. Средства защиты сбиваются первыми выстрелами, после чего гранатометчики поражают технику в уязвимые места.
Гранатометчики НВФ активно используют РПГ и для ведения огня по открыто расположенной живой силе. Даже при использовании кумулятивных боеприпасов личный состав поражается осколками и взрывной волной в радиусе до 4-х метров. Кроме того, в Афганистане моджахеды использовали осколочные гранаты к РПГ-7 египетского и китайского производства. Отмечены случаи применения таких гранат и в Таджикистане, причем не только по живой силе, но и по бронетехнике (для выведения из строя приборов наблюдения). В Чечне отмечалось использование самодельных осколочных гранат, когда чеченцы головную часть кумулятивных гранат обматывали проволокой или обкладывали закрепляемыми изолентой осколками (металлическими шариками и т. д.). Кроме того, массированный огонь из РПГ по живой силе оказывает деморализующее действие. Были случаи, когда на каждый наш выстрел или очередь из стрелкового оружия со стороны боевиков следовало 2–3 выстрела из РПГ.
Огневая позиция гранатометчика в момент выстрела демаскируется характерной вспышкой и бело-сизым дымом. Хорошо заметен и полет гранаты по следу от работающего двигателя. Если вы на поле боя заметили такую вспышку и трассу гранаты, то необходимо подать команду, например: «Вспышка, ложись!» Ваши подчиненные по этой команде должны лечь на землю (за укрытие) и закрыть уши руками. При выполнении этих требований, при близком разрыве кумулятивной гранаты, даже если вы находитесь на открытой, ровной, без укрытий площадке, высока вероятность, что останешься жив и невредим.
Если есть время для оборудования позиции гранатометчика (например, при устройстве засады), то для уменьшения пылеобразования грунт на расстоянии до 2–4 м за тарелью гранатомета следует обильно полить водой. Хорошо маскируют огневую позицию гранатомета заросли высокого (до 2-х метров) кустарника, камышей, посевов кукурузы и других травянистых растений. Но надо помнить, что в направлении стрельбы не должно быть растительности, препятствующей полету гранаты (для недопущения взрыва гранаты при задевании веток и травы защитный колпачок со взрывателя снимать не следует).
Для подавления огневых точек на склонах гор и верхних этажах зданий применяется ведение огня из РПГ несколько выше укрытий, чтобы поразить противника не только осколками и взрывной волной разорвавшейся гранаты, но и откалывающимся при взрыве кусками камня и бетона.
В бою для прикрытия гранатометчика следует обязательно назначить 1–2 бойцов. Они должны уничтожать опасных для гранатометчика стрелков противника, давать ему целеуказания, следить за тем, чтобы гранатометчик как можно чаще менял позицию (лучше всего после каждого выстрела). Дело в том, что после 2–3-х выстрелов гранатометчик перестает слышать звуки боя и команды. А если выстрелы попадают в цель, гранатометчики входят в нездоровый азарт, забывая о мерах предосторожности. Поэтому за ними обязательно должны наблюдать бойцы прикрытия.
В боевых условиях гранатомет следует переносить со вставленной в ствол гранатой. Если стоит дождливая, сырая погода, то на гранату и ствольную часть гранатомета нужно надеть полиэтиленовый пакет, так как бумажная изоляция порохового заряда легко увлажняется, что приводит к полной непригодности порохового заряда. Чтобы пакет не слетел, его следует прикрепить к стволу, обвязав шнуром. Перед выстрелом пакет можно не снимать, стрельбе он не мешает. Дополнительные гранаты с примкнутыми пороховыми зарядами лучше всего переносить на плече с помощью быстросъемного приспособления из веревочного ремня. Таким способом гранаты могут переносить как гранатометчик, так и его помощники. Для защиты гранат от сырости их нужно завернуть в водонепроницаемую ткань или полиэтилен, поверх которых можно приспособить переносной ремень.
Зачастую в войсках не любят брать на боевые выходы РПГ-7 из-за его большой массы, заменяя РПГ-18, 22, 26 и ручным огнеметом РПО-А («Шмель»), который в ночных боях используют не только как зажигательное средство, но и для освещения позиций противника и создания световых ориентиров. Не стоит пренебрегать РПГ-7, дальность его эффективного действия выше, чем у одноразовых гранатометов, а наличие оптического прицела делает стрельбу из него особо точной. Хотя следует отметить, что создание к РПГ-7 осколочных зажигательных, осветительных и других специальных гранат существенно расширило бы возможности подразделений Российской Армии.


Хитрости автоматчика

Наиболее ярким недостатком является неумение правильно носить оружие и быстро готовить его к бою. Обычно используемые способы ношения оружия не позволяют быстро изготовиться к бою, когда внезапно на близком расстоянии появился вооруженный противник. Приведу два случая, характеризующих подобные ситуации, произошедшие в г. Грозном.
Минометная батарея располагалась на плоской крыше дома и вела огонь по позициям боевиков. Двое солдат спустились во двор дома к колодцу за водой.
В руках несли ведра, автоматы находились в положении «за спину». Во двор дома внезапно вошли боевики, навели на солдат стволы, обезоружили и взяли в плен. Воспользоваться своим оружием солдаты не смогли.
Второй случай. В период замирения и двоевластия в Грозном офицер комендатуры проводил фотосъемку захоронения русских солдат. Руки были заняты аппаратурой, автомат висел на правом плече стволом вниз, пистолет — на правом боку в кобуре. С двух сторон подошли два боевика, угрожая оружием, обезоружили и взяли в плен.
И такие случаи в зонах военных конфликтов происходят довольно часто. Солдаты и офицеры оказываются не готовы к внезапным встречам с противником и не успевают использовать свое оружие.
Хочу предложить некоторые способы ношения и применения штатного стрелкового оружия, позволяющие удобно его располагать, имея при этом свободные руки. И, в то же время, эти способы позволяют быстро изготавливаться к бою и отражать нападение противника.
1. На левом плече — это старый охотничий способ. Чтобы автомат не сползал, необходимо правильно подогнать оружейный ремень. Этот способ позволяет быстро изготавливаться к бою, но если противник близко и предстоит рукопашная схватка, такое положение оружия мешает. В этом случае следует сбросить ремень с плеча и уронить автомат на землю.
2. На груди — ремень перекинут через шею, автомат висит стволом вниз. Этот способ более удобен, позволяет быстро изготовиться к бою. Такое положение автомата не мешает в рукопашной схватке, дает возможность свободно наносить удары руками и ногами, бороться в захвате, падать и перекатываться. Кроме того, автоматом можно блокировать удары противника и наносить сильные удары прикладом и магазином. При таком способе ношения автомата оружейный ремень следует довольно сильно отпускать так, чтобы приклад находился немного ниже правого плеча.
3. При совершении марша на бронетехнике десант, как правило, располагается сверху на броне. Обычно десантники сидят, опустив одну ногу вниз в открытый люк, другую — держат сверху на броне. Из этого положения легко «уйти» вниз в люк, если начнется обстрел, и легко спрыгнуть с машины на землю, если произойдет подрыв машины на мине или попадание противотанковой гранаты. Оружие при этом обычно держат в руках, и автомат сильно мешает при нырянии в люк, а также легко теряется, если десантников взрывом или резким торможением сбрасывает с брони. Чтобы такого не случилось, следует ослабить оружейный ремень и одеть его через голову, автомат располагается на корпусе стволом вверх. Автомат при этом достаточно удобно расположен, не мешает прыгать с машины и быстро наводится на цель.
4. Как военнослужащим, так и милиционерам часто приходится нести службу на блокпостах, КПП, постах ГАИ. Характер службы на этих объектах требует длительного нахождения на посту, при этом необходимо иметь свободные руки для подачи сигналов и для проверки документов, осмотра машин и обыска людей. Оружие должно находиться в положении, обеспечивающем его быстрое применение, и в то же время проверяемые люди не должны иметь возможность блокировать применение оружия. Обычно постовые ГАИ располагают автомат на правом боку. Автоматы из такого положения нельзя вскинуть к плечу, стрелять можно только с пояса и неприцельно. А если постовой одет в зимнюю одежду, то автомат становится лишней гирей, сковывающей движения. Для более удобного расположения автомата следует отцепить ремень от ствольной антабки и зацепить его карабин за антабку приклада, образовав петлю. Эта петля подгоняется по размеру и надевается через плечо и спину. Автомат с откинутым прикладом располагается под правым плечом и легко вскидывается одной рукой. Проводя проверку, рекомендую выставлять левую ногу вперед на полшага, разворачивая корпус левой стороной вперед так, чтобы автомат был наиболее отдален от проверяемых, и они не могли его схватить.


Стрельба

Техническая скорострельность АК-74 очень высока. Магазин на тридцать патронов выстреливается одной очередью за 3 сек., 45-патронный магазин — за 4,5 сек. Поэтому опытные стрелки в бою ставят предохранитель на одиночный огонь и стреляют частыми выстрелами, уточняя наводку после каждого выстрела. Темп стрельбы при этом сохранятся достаточно большим, а кучность становится намного выше по сравнению со стрельбой очередями. Чтобы проиллюстрировать недостатки стрельбы длинными очередями, приведу такой пример.
Когда в январе 1995 года 81-й мотострелковый полк был окружен в г. Грозном, часть личного состава заняла оборону в здании вокзала. Чеченские боевики, обстреливавшие вокзал, подбегали к зданию и вскакивали в оконные проемы. Выпустив внутрь здания, стоя на подоконнике, одной очередью магазин, спрыгивали назад на улицу, меняли магазин и опять, выскочив на окно, стреляли внутрь здания без особого вреда для оборонявшихся. Наши солдаты вели интенсивный огонь по этим «чертикам из коробки», но также без особого успеха.
Тем не менее, в некоторых ситуациях стрельба длинными очередями более предпочтительна. Это такие случаи, когда перед разведчиком на близком расстоянии появляются сразу несколько вооруженных противников. Например, разведывательная группа вела поиск в районе поселка Чечен-Аул. Один из дозорных передового разведдозора неожиданно вышел с тыла на окоп, в котором находились 4 боевика. Боевики разведчика еще не видели, но в любой момент могли обернуться. Разведчик перечеркнул окоп очередью, выпустив весь магазин и поразил всех боевиков. В таких случаях нет времени на прицеливание. Но можно примерно производить наводку на стволу автомата, а не по мушке и целику. Автомат АК-74 при стрельбе очередями ведет вправо и вверх. Поэтому обстрел желательно начинать с самой ближней левой цели.
При ведении боевых действий в населенных пунктах, в гористой и лесистой местности всегда высока вероятность встречи с противником на близком расстоянии. При этом бойцу может потребоваться отойти к основной группе или к укрытию, а прикрыть его в этот момент некому. Бежать спиной вперед, ведя огонь по врагу, неудобно, да и точности стрельбы никакой нет. Способ стрельбы из автомата назад на бегу, если перед этим оружие удерживалось способами 1 или 2. Автомат при этом достаточно стабильно фиксируется даже на бегу, двигая правой рукой приклад, можно производить приблизительно наводку влево-вправо и вверх-вниз. Хоть это и не прицельный огонь, но на близком расстоянии и он заставит противника искать укрытие.
А если цель появляется на сверхкоротких дистанциях (один-два шага)? Допустим, если дозорный или патрульный встретился вплотную с одним боевиком, могут помочь навыки рукопашного боя или нож. А если перед вами один противник и его руки уже вцепились в ваш автомат, и за ним в одном-двух шагах стоят еще 2–3 боевика? Для таких случаев необходимо иметь вспомогательное оружие ближнего боя (пистолет).
Если стрелок, вооруженный автоматом, имеет еще и пистолет, он может быстро перейти к его применению. Надо лишь носить пистолет так, чтобы он не бросался в глаза. Приведу два примера, чтобы проиллюстрировать полезность скрытого ношения пистолета. Оба случая произошли в Республике Таджикистан.
В первом случае в ночное время офицер в сопровождении одного солдата возвращался в опорный пункт после проверки постов. Оба были вооружены автоматами (у офицера автомат висел на груди, у солдата — на плече). Офицер, кроме того, имел пистолет с досланным в ствол патроном, на предохранителе, который он засунул с правой стороны под «пояс А» (в армии этот пояс еще называют нагрудником или лифчиком).
Уже при подходе к опорному пункту навстречу нашим военнослужащим вышли два боевика-исламиста, вооруженные автоматами. Один боевик встал напротив офицера и завел разговор на тему: «откуда идешь, зачем ходил?» Второй сместился в сторону и оказался сбоку. Солдат в это время тоже сместился в сторону, как бы спрятался за офицера и приготовил свой автомат к бою. Боевик, стоявший в стороне, снял свой автомат с предохранителя (раздался характерный щелчок), а другой боевик бросился к офицеру и попытался схватить его автомат. Офицер выстрелил в него прямо через нагрудник, вторым выстрелом (почти одновременно со своим солдатом, тоже открывшим огонь) он поразил другого боевика, который вскидывал автомат к плечу.
Во втором случае два офицера-спецназовца зашли в маленький магазин. Вооружены они были пистолетами, которые висели открыто на поясах, в кобурах. Пока офицеры рассматривали прилавок, в магазин вошли 7 боевиков, один из них с автоматом. Один боевик приказал поднять руки вверх. Попытка достать оружие при таком его расположении не могла остаться незамеченной и сразу была остановлена автоматной очередью над головами. Боевики обезоружили офицеров, одного отключили ударом приклада по голове и, выскочив из магазина, уехали на своих машинах. В первом случае скрытое ношение оружия помогло уничтожить противника. Во втором случае — открытое ношение спровоцировало преступников на захват оружия и не позволило успешно применить пистолеты.
Довольно часто в горячих точках можно увидеть «крутых» бойцов, у которых автомат снаряжен связанными попарно магазинами. Хочу предостеречь от такого способа ношения магазинов. Стреляя, бойцы часто упирают магазин автомата в землю. Подаватель нижнего магазина при этом забивается грязью, и это становится причиной задержек при стрельбе. В боевой обстановке за такую задержку можно заплатить своей жизнью.
Всем, кто хоть раз стрелял из боевого оружия, знакома команда «РАЗРЯЖАЙ, ОРУЖИЕ К ОСМОТРУ!» А как разрядить оружие, если, допустим, разведгруппа вышла в расположение своих войск после выполнения задачи. Разведчики несколько суток не спали и не ели, пальцы рук распухли и не гнутся, потому что обморожены. И нет возможности выстроиться в одну шеренгу, направить оружие в безопасном направлении, потому что вокруг люди и техника.
В таком случае применяется так называемое боевое разряжание. Разведчики становятся в круг (чтобы контролировать друг друга). Автоматы поднимают стволами вверх так, чтобы затворы были на уровне глаз. Магазин отсоединяется и укладывается в подсумок, и солдаты 5–6 раз подряд передергивают затвор. Если кто-то забудет отсоединить магазин, это сразу будет заметно, потому что затвор начнет выбрасывать патроны, и они попадут в лицо кому-то из соседей. Если же в этом положении произойдет случайный выстрел, то пуля уйдет вертикально вверх, не причинив вреда. После такой проверки каждый боец производит самостоятельный контрольный спуск и ставит оружие на предохранитель. Магазин к оружию не подсоединяется, поскольку в боевой обстановке быстро вырабатывается привычка, подсоединив магазин, сразу же досылать патрон в патронник.
Основное правило на войне — никогда не расставаться с оружием. Как только покинул охраняемую территорию — не выпускай оружие из рук, всегда держи его там, откуда его легко взять, чтобы всегда быть готовым к бою.
Кроме того, что 1–2 магазина с трассирующими патронами должен иметь командир, желательно, чтобы каждый боец тоже имел по одному такому магазину. Это магазин, предназначенный на крайний случай, для обозначения своего местонахождения или для целеуказания.
Крепление магазина у Калашникова неудобно для быстрого перезаряжания. Невозможно отсоединить пустой магазин, одновременно держа той же рукой новый снаряженный. Поэтому в напряженной схватке не ждите полного опустошения магазина. Если магазин частично опустошен и в бою возникла пауза, смените магазин, а частично израсходованный оставьте в резерве. Чтобы не тратить время на передергивание затвора при заряжании, начиная снаряжать магазин, вставьте первыми три трассирующих патрона. Тогда, стреляя и заметив, что прошла трассирующая пуля, вы будете знать, что остались всего два патрона. Можно выстрелить еще раз и, отсоединив пустой магазин, заменить его полным. Поскольку последний патрон уже дослан в патронник, передергивать затвор не нужно. Пустой магазин обычно в бою бросают на землю, чтобы он не мешал и чтобы не перепутать с полными магазинами. При необходимости пустой магазин можно бросить в противника, имитируя бросок гранаты для прикрытия перезаряжания. В рукопашной схватке также можно бросить пустой магазин, целясь в лицо противника. Немного потренировавшись, можно научиться бросать магазин так, чтобы он своим зубцом попадал в лоб или висок противника. Если бросок сильный, то попадание выводит противника из строя.
Личный состав подразделения желательно делить не на пары, а на боевые тройки, к расчетам пулеметов, РПГ, АГС, добавлять еще по одному человеку. Втроем бойцам легче взаимодействовать: если один получит ранение, его легче вытащить из-под огня вдвоем. Если у кого-то случится задержка в стрельбе (из-за неисправности или при перезаряжании), вдвоем его легче прикрыть. (В этом случае подается сигнал «Прикрой!», прикрывающий должен ответить «Держу»).
Во время боев в Грозном часто приходилось осматривать чердачные, подвальные и другие помещения.
Зачастую нужно было работать в темноте. Отечественные ночные приборы, работающие по принципу усиления естественной освещенности местности, для действия в помещениях не пригодны. В годы Великой Отечественной войны советские солдаты использовали такой способ. Обычный электрический фонарь упаковывали в кусок резины, вырезанный из автомобильной покрышки. При осмотре темных помещений или во время боя в подвале, канализационной сети, тоннеле и т. п., бойцы включали эти «противоударные» фонари и бросали их в сторону предполагаемого расположения противника. Таким образом они освещали цель и получали возможность вести прицельный огонь.
Несколько слов о ночных прицелах НСПУ-1 и 2. Нужно учитывать, что эти приборы не начинают работать сразу же после включения, в холодную погоду им требуется от 1 до 2 минут на прогрев.
Но зато сразу же после включения глазок окуляра у этих приборов начинает давать зеленоватый световой отблеск, выдавая стрелка наблюдателям и снайперам противника. Поэтому, включив прибор или оторвав глаз от окуляра, немедленно прикройте окуляр ладонью или смастерите для этого специальную заслонку.
Эти приборы легко засвечиваются открытыми источниками света. Был случай, когда в районе поселка Комсомольское в Чечне наша разведгруппа вела наблюдение за костром, возле которого сидели боевики. Разведчики долго наблюдали в ночные приборы, но так и не смогли рассмотреть, что за костром находится целый опорный пункт с укреплениями, огневыми точками, значительными силами и огневыми средствами. Свет костра засвечивал экраны приборов, мешая наблюдению. В результате группа, открыв огонь, попала под ответный огонь превосходящих сил противника.
Есть маленькие хитрости и при стрельбе из подствольного гранатомета ГП-25. Нажимать на спуск ГП-25 правой рукой неудобно, слишком далеко он расположен. Чтобы было удобнее стрелять из «подствольника», в плечо следует упирать не приклад, а пистолетную рукоятку автомата. Особенно удобно такое положение оружия при стрельбе лежа. При стрельбе навесной стрельбой приклад автомата следует упирать в землю. В таком случае гранаты в ствол ГП-25 должен вставлять помощник, а стреляющий фиксирует положение автомата, запоминает его и в зависимости от того, где была вспышка от предыдущего выстрела, меняя наклон ствола, вносит поправки в стрельбу. (Ведя бой в городе не забывайте, что взведение гранаты для ГП-25 происходит через 10–20 метров полета после выстрела. При стрельбе в окна зданий на меньшем расстоянии гранаты могут не взорваться.)
Передвигаясь на поле боя или на стрельбище, стрелки обычно держат автомат на уровне живота, направляя ствол вперед. Чтобы быстрее изготовиться к стрельбе и не тратить время на вскидывание автомата к плечу, следует передвигаться, не отрывая приклад от плеча, ствол при этом немного опуская вниз. Из этого положения стрелок быстрее изготавливается к бою и ведению прицельной стрельбы.
Конечно, можно вести огонь и от живота, но тогда поразить цель первыми выстрелами можно лишь на очень коротких дальностях (5–10 метров). Хорошие стрелки, специально тренируясь в стрельбе от живота, могут поразить ростовую мишень первыми выстрелами на расстоянии 20–50 метров. Если же цель расположена дальше, то поразить ее от живота можно лишь значительным количеством выстрелов (5–10) и то при условии корректировки огня по трассам или всплескам почвы.


Хитрости снайпера

Снайперу лучше всего находиться рядом с командиром группы. Он не только уничтожитель важных целей, но и наблюдатель, и охранник командира. В случаях внезапного нападения на противника (налет, засада, поиск и т. д.) снайпер должен выявлять и уничтожать тех бойцов противника, которые быстрее других опомнились и пытаются вести ответный огонь, организовать сопротивление.
Хитростей и уловок в снайперском деле столько, что любой хороший снайпер в состоянии написать целый учебник. Но этот учебник может не подойти другим снайперам. Например, снайперы антитеррористических подразделений ФСБ и МВД работают на относительно коротких дальностях 100–200 метров в городских условиях; снайперы общевойсковых подразделений учатся вести огонь в условиях общевойскового боя на дальностях 400–600 метров на равнинной местности; снайперы армейских и флотских частей спецназначения работают и на большей дальности в условиях районов своего действия (горы, побережье, лес, равнина и т. д.) Поэтому трудно дать общие рекомендации для снайперов. Приведу лишь две, в справедливости которых убедился сам.
При ведения огня через водную преграду надо брать больший угол возвышения (целиться выше), так как холодный воздух от воды и влажность снижают траекторию пули.
В горах более прозрачный воздух, поэтому (особенно при ведении огня через ущелье) возникает ошибка в определении расстояния до цели (цель кажется ближе). При наблюдении вверх и вниз по склону расстояния кажутся короче, что тоже ведет к ошибкам в прицеливании.
Боевые действия в населенных пунктах в ходе чеченской войны показали необходимость иметь большее количество снайперов, чем предусмотрено штатом войсковых и специальных подразделений. Зачастую только снайперы могли своевременно выявить и поразить огневые точки боевиков и вести противоснайперскую борьбу на густо застроенной местности.
Отсутствие достаточного количества снайперов заставляло ставить оптические прицелы на автоматы, имеющие крепления (приливы) для ночных приборов. Гранатометный оптический прицел ПГО-7, поставленный на АК-74, позволяет вести снайперский огонь на дальности до 300–400 метров; используя оптический прицел от СВД ПСО-1, можно точно стрелять из АК на дистанции до 500–600 метров. Неожиданно популярной оказалась винтовка снайперская специальная ВСС («Винторез»), состоящая на вооружении разведывательных частей МО и спецподразделений ФСБ и МВД. ВСС оказалась отличным оружием для ведения боев в городе. Компактная, легкая, бесшумная, оснащенная дневным и ночным прицелами, она позволяет днем и ночью вести очень точный огонь на дальности до 300 метров (хотя в руководстве по ВСС указана прицельная дальность 400 м.)
Снайпера, вооруженного этим оружием, враг не видит и не слышит. Это оружие применялось для скрытного прочесывания местности и строений. Разведчики, не обнаруживая себя, вели огонь из ВСС по подозрительным местам, выясняя, не укрылся ли там противник. Кроме того, ВСС использовалась для бесшумного разминирования. Обнаружив мину, разведчики расстреливали ее из ВСС с безопасного расстояния. Как правило, мины и самодельные фугасы разрушались без детонации (взрыва).
ВСС и созданный на ее базе автомат специальный АС («Вал») оснащаются лазерными целеуказателями. Луч от целеуказателей в ночное время виден не только в ночные приборы, но и невооруженным глазом. Особенно, если в воздухе есть пыль или туман. Был случай, когда наша разведгруппа, действуя ночью, наткнулась на чеченского снайпера. Три наших разведчика, вооруженные «Винторезами», завязали с ним дуэль. Поскольку лучи от целеуказателей были хорошо заметны, чеченец вовремя определял, что его берут на мушку, и менял позицию. Снял снайпера командир группы, используя обычный АК с ночным прицелом.
Снайперскую винтовку СВД можно успешно использовать для преодоления высоких заборов и для подъема по стене любого строения (каменного, кирпичного, бетонного). Для этого нужно стрелять в стену пулями со стальным сердечником (наконечник пули окрашен в серебристый цвет) или бронебойно-зажигательными (черный наконечник с красным пояском) так, чтобы пробоины располагались «елочкой». Затем по стене можно подниматься, вставляя в пробоины специально подготовленные колышки-упоры. Для таких упоров хорошо подходят металлические колышки из комплекта «МКС» (МКС — маскировочный комплект сетчатый, для маскировки техники и сооружений).


Правила взаимодействия в бою

В бою следует действовать боевыми двойками, еще лучше и надежнее — тройками, прикрывая друг друга. По возможности больше нужно использовать ручные и подствольные гранаты. Огонь всех имеющихся огневых средств следует концентрировать на любом очаге сопротивления. Если перед вами трое убегающих в полный рост противника и лишь один залегший за укрытием и стреляющий, то в первую очередь нужно уничтожить того, кто стреляет, не соблазняясь более легкой и крупной целью.
Чтобы укрыться от упавшей рядом ручной гранаты, нужно упасть ничком, головой в сторону гранаты, голову (если нет каски) прикрыть ладонями, рот открыть (чтобы барабанные перепонки не повредились от взрывной волны). Первый, увидевший гранату, подает сигнал: «Граната справа (слева, спереди, сзади)».
При внезапном нападении противника следует упасть за ближайшее укрытие, одновременно изготавливаясь к бою. Опыт показывает, что бойцы этого не выполняют. Одни начинают стрелять, оставаясь на месте и являясь для врага хорошей мишенью. Другие — падают за укрытие, забывая снять с плеча автомат, а потом начинают возиться, пытаясь достать оказавшееся в неудобном положении оружие, и не имея возможности вести огонь. Есть такие, кто впадает в состояние тремора (испуг, сильная дрожь, отсутствие реакции на обстановку и команды).
Поэтому солдат следует учить таким образом, чтобы попав под массированный огонь, они не терялись. Приведу пример, показывающий, как правильные действия разведчика спасли ему жизнь в ситуации, практически безнадежной.
Разведгруппа специального назначения под командованием капитана Геннадия О. ночью выдвигалась к району, в котором планировалось сделать засаду на караван афганских моджахедов. Впереди на небольшом удалении шел разведдозор (2 человека), за ним на некотором расстоянии группа с командиром во главе. Двигаясь по маршруту, группа вышла на вершину небольшой горы. Разведдозор осмотрел вершину и спустился на другую сторону горы. Следуя за дозором, на вершину поднялся командир группы Геннадий. И именно в этот момент по другому склону слева от группы к вершине этой же горы вышла группа моджахедов. Идущие впереди нее дозорные, поднимаясь к вершине, на фоне неба увидели фигуру «шурави», упали и открыли огонь.
Расстояние между партизанами и Геннадием было около 10 метров. Геннадий услышал шум и щелчки предохранителей (у врагов были 7,62 мм АК). И за долю секунды до выстрелов он успел сбросить рюкзак, кинуть его впереди себя, укрыться за ним и изготовить автомат. Огонь моджахеды открыли первыми. Пули от 2-х АК дырявили рюкзак, корежили автомат и нагрудник с магазинами и влетали в грудь Геннадия. Но даже такая незначительная преграда снизила убойность пуль, и рана оказалась не смертельной. Подоспевшие разведчики уничтожили стрелявших дозорных. И пока основная группа партизан подходила к месту боя, разведчики ушли вниз по склону, оторвавшись от противника. При этом, раненый Геннадий (впоследствии у него из груди извлекли комок из 4-х деформированных пуль) около километра бежал сам, неперевязанный, зажимая рану ладонью.
Так хорошая реакция и правильные действия помогли офицеру выжить под огнем из двух автоматов в упор.


Автор: А.Л. Орехов