Кэндо

Категория: Искусство фехтования Опубликовано 25 Март 2014
Просмотров: 2268
Кэндо Выдержки из книги Донна Ф.Дрэгера "Современные будзюцу и будо"
Следи за чистотой клинка,
Иначе ржа его изъест
Шекспир
Кэндо является самой старшей, более всего почитаемой и популярной из современных дисциплин будо.
В отличие от многих иных современных дисциплин своей нынешней стандартизированной формой кэндо обязано усилиям не одного человека, а коллективному опыту и умению многих людей; и средневековые рыцари, и рядовые граждане оказали влияние на создание современного кэндо.
Ни классическое кэндо, как оно когда-то было разработано и введено в практику создателем школы Абэ-рю в XVII веке, ни кэндо в том виде, как его практикуют сегодня, не являются ни воинским искусством, ни чистым видом спорта. Наиболее видные представители современного кэндо считают, что это прежде всего система духовной дисциплины; но некоторые присущие кэндо свойства позволяют использовать его в целях физического воспитания, для спортивных состязаний или атлетической подготовки, либо же в качестве оздоровительной системы. Но в самой удивительной технике кэндо коренится тот дух, глубина и многогранность которого может представить исконную природу кэндо обычному современному японцу, недостаточно знакомому с кэндо, в совершенно искаженном свете.
Современное кэндо опирается на наследие классического японского боя на мечах, которое, по крайней мере, столь же древнее, как сама история японской нации; традиция относит истоки японского единоборства на мечах к легендарной эре богов.
Безусловно, и боги, и люди, и их оружие - все то, что попадает под само понятие "наследия", подвигло на создание современного кэндо. Хотя этот вид единоборства облекли во вполне определенную национальную форму, именуемую Ниппон Кэндо, лишь вскоре после Второй мировой войны, уже сотни лет назад был выработан сам дух кэндо, создано снаряжение, развита теория и механика движений.
Буси, иначе средневековые рыцари, обращались со своими мечами в соответствии с кэндзюцу (искусством наступательного боя на мечах), обеспечивая покой и порядок в стране с IX по XVII век. Затем их власть стала достаточно иллюзорной. От их имени стали править отличающиеся пестротой своего состава букэ (военные семейства), привлекающие для этих целей самураев, лишь номинально остающихся рыцарями. И тем не менее простолюдины продолжали испытывать благоговейный страх перед ними.
Отчасти понять, почему меч был и остается для японцев главным оружием в их стране, а также почему кэндо царствует среди физических дисциплин, нам поможет одна характерная черта японского народа. Особенно японцы любят биться на мечах на узкой площадке. В раннюю эпоху средневекового рыцарства военные сражения разворачивались обычно в условиях, когда противоборствующие силы находились в отдалении друг от друга. Прежде всего здесь пирбегали к помощи лучников, которые градом стрел осыпали противника из укрытий. Однако опыт показал, что подобная тактика оставляла неясным исход боя. Поэтому средневековый рыцарь изменил свою тактику. Он стал сражаться вплотную с противником, как в киба-сэн (конном бою), так и тохо-сэн (бою пешем), что позволяло ему достигать вполне осязаемых результатов. Поэтому тактика дзан-тоцу, иначе "сблизиться и ударить", характерная для действий средневекового рыцаря, стала обычным способом ведения боя. Подобный стиль требовал оружия, которым с помощью рук можно наносить уколы и удары. Одати, иначе длинный меч, оказался наиболее подходящим для тактики дзан-тоцу, а кэндзюцу - ее наиболее эффективным орудием.
Кэнгго, иначе сильный и умелый мечник, обладал кэнги, или техникой владения мечом, перед которой трепетала вся страна. Сами мечники не были лишены и возвышенных устремлений. Неутомимо стремясь к совершенству в своем владении многиим видами оружия, они стали размышлять и о непреходящих ценностях. Наиболее выдающиеся из их числа пытались увековечить и свое физическое совершенство и собственные философские взгляды в создаваемых ими формализованных системах приемов [ведения боя], которые оформлялись в виде рю, школ тех или иных воинских традиций. К моменту установления в 1603 году в Японии токугавского сёгуната на ее территории уже существовали тысячи таких рю. Каждая школа руководствовалась собственной философской доктриной, трактующей бой на мечах с точки зрения духовной направленности его технических основ и отношения к моральным принципам ведения боя, иными словами, задачам и эстетическим нормам поведения воинов. Сами учения классических рю в огромной мере влияли на умы и деяния как правителей токугавского бакуфу, так и тех, кто восставал против власти в Японии рода Токугавы.
Каждый рю-ги, иначе стиль рю, в дотокугавовских системах классического кэндзюцу служил средством защиты ограниченной группы людей в рукопашной схватке. В такого рода кэндзюцу самооборона была важна в той мере, в какой это касалось безопасности всей группы. Стратегические задачи обороны и наступления полностью определялись принципом кобо-ити, то есть что нападение и защита суть одно и то же. В кэндзюцу победа над врагом одерживается посредством исключительно наступательной тактики, что заставляет противника, вынужденного отражать атакующие действия, создавать суки, иначе бреши, в собственной обороне. Поскольку правители дотокугавовской Японии давали моральное право мечникам умерщвлять противника, то воины пользовались любой предоставившейся возможностью для совершенствования того, что они считали "деятельным стилем" фехтования на мечах; кахо, иначе использование комплексов формальных упражнений, являлся основным методом обучения такого рода бою на мечах, а синкэн сёбу (смертельный поединок) - единственным способом проверки мастерства мечника.
Одним из наиболее ярких представителей деятельного стиля кэндзюцу, который повлиял на политическую и социальную историю Японии периода Мэйдзи, является школа Дзигэн-рю. Дзигэн-рю основал Того Бидзэн но Ками (1563-1643), и она была наиболее почитаемой среди средневековых рыцарей клана Сацума. Стиль Дзигэн-рю выражается в провокационно-наступательной тактике выедения боя, когда мечник в любой момент готов поразить врага.
Однако на протяжении сравнительно мирных веков правления рода Токугава возможности сразиться на поле боя по существу не стало, а обнажать меч в уличных стычках без разрешения властей запрещалось. Поэтому в такой относительно безмятежной социальной обстановке деятельный стиль кэндзюцу быстро устарел, а вместо него сформировался новый, так называемый "выжидательный стиль" боя на мечах. Его характеризовало "выжидательно-наблюдательное" поведение воина, тактика суки-о мицукэру, выявления слабостей (суки) в обороне противника, обусловленных его ошибочными действиями. Кахо явился основным методом обучения и для выжидательного стиля кэндзюцу, но его арсенал теперь составляли значительно менее динамичные, чем в деятельном стиле, упражнения.
Социальные путы мирной эпохи Эдо раздражали многочисленных воинственно настроенных мечников. Классическим примером такого недовольства может послужить Ягю Дзюбэй (ок.1607-1650), одноглазый сын родоначальника линии Ягю в школе Синкагэ-рю, Ягю Мунэнори (1571-1646). Дзюбэй был пламенной натурой и ярым сторонником деятельного стиля в бое на мечах. Глубоко сожалея о том, что выжидательный стиль в фехтовании на мечах стал находить все большее применение, Дзюбэй добился разрешения у сёгуната проверить свое умение в поединке с представителями выжидательного стиля. Бой должен был вестись на настоящих мечах. Дзюбэй наугад выбрал семерых, стоящих группой, мечников, и, умышленно осыпая их оскорблениями, к тому же презрительно плюя в их сторону, вынудил, чтобы они на него напали. В последовавшей стычке Дзюбэй тяжело ранил двоих в плечо, которые бежали, зажимая раны с хлеставшей оттуда кровью. Затем он убил одного, остальные же спасли свои жизни бегством. Мастерство, продемонстрированное Дзюбэем, доказало превосходство деятельного стиля над выжидательным и одновременно создало ему славу выдающегося мечника; воодушевленная подобным примером молодежь стала усердно овладевать секретами его мастерства.
И все же в последующие годы периода Эдо выжидательный стиль кэндзюцу обрел невиданную популярность, это говорило о том, что к тому времени самих возможностей проявить свой боевой пыл и мастерство у бойцов на мечах заметно поубавилось из-за политики сёгуната, сознательно пытающегося ослабить воинские интересы рыцарей, направив их на литературное поприще. Поэтому преемники классических рю, отстаивающих в свое время деятельный стиль кэндзюцу, стали склоняться в сторону выжидательного стиля. И критерием хорошего владения мечом стало то, с каким изяществом и величием боец демонстрировал свое умение. Большинство школ, создаваемых с середины XVII века, развивались именно в этом русле.
К середине XVIII века в распоряжении тех, кто хотел овладеть и усовершенствовать свое мастерство в кэндзюцу, имелось три метода обучения искусству владения мечом. Эти методы использовали: 1)настоящий клинок в виде катана или тати; 2)боккэн, иначе деревянный меч, и 3)синай, легкий учебный меч. Реальный боя (синкэн сёбу) или состязания (сиай) проводились между бойцами, одинаково вооруженными одним из трех видов оружия. Но на поединок с настоящими мечами требовалось разрешение властей бакуфу, поэтому он т не мог войти в современую практику. Бой же боккэн был вначале дозволен властями, многие рю охотно шли на организацию тарю-дзиай, иначе состязаний между мечниками различных школ. Но когда выяснилось, что подобные схватки почти всегда заканчивались тяжелыми ранениями и увечьями их участников, а иногда и приводили к смертельному исходу, сёгунат запретил проведение тарю-дзиай.
Метод проверки степени владения оружием с помощью синая, именуемый синай-сиай, хоть и не мог сравниться с другими методами, дающими верную оценку мастерства, но имеющими тяжелые последствия, с результатами единоборства посредством настоящего меча или же боккэн, тем не менее он исключал тяжелые увечья, смерть участников. занятия с синаем стали популярны, а сам метод обучения боя на мечах посредством такого учебного оружия получил наименование синай-гэйко. Потерял свою значимость как метод обучения кахо, поскольку предпочтение стали отдавать вольным занятиям, когда противники проводили ожесточенную схватку, атакуя друг друга и собюдая, однако, определенные меры предосторожности. Синай-гэйко явился прямым предшественником современного кэндо.
Самое раннее использование синая по традиции связывают с именем Хикиды Бунгоро (ок.1537 - ок.1606), основателя Хикиды-рю (называемой также Хикидакагэ-рю). Хикида изучал традицию школы Синкагэ-рю и увековечил себя как один из си тэнно, иначе "четырех повелителей" меча; другими повелителями считаются Ягю Тадзима-но Ками из Синкагэ-рю, Курандо Марумэ из Тайся-рю и Синго Идзу из Хикида-рю. Однако хикидовский синай оставался грозным оружием. Твердость и вес делали его почти столь же опасным, как и боккэн. Камиидзуми Исэ-но Ками (1508-1578), основатель Синкагэ-рю, и Ямада Хэйдзаэмон (ум.1578), основатель Дзикисинкагэ-рю, также в своем обучении использовали синай. Но эти великие мечники использовали синай для изучения приемов ведения боя; они не рассматривали его в качестве постоянного средства обучения исключительно в рамках синай-гэйко.
Самые первые попытки использования синай-гэйко в качестве постоянного способа обучения бойцов на мечах были направлены на то, чтобы исключить травмы среди учащихся. Чтобы сделать занятия более безопасными, необходимо было разработать защитное снаряжение, и первой известной школой, где к 1711 году была решена подобная задача, явилась Дзикисинкагэ-рю. Ямада жаловался на отсутствие боевого запала в действиях мечников, практикующих выжидательный стиль кэндзюцу. Он не был уверен, что одно лишь освоение приемов посредством кахо, без проведения хоть какого-либо реального боя, сумеет поддерживать на должном уровне боевую выучку самого мечника. В своем собственном методе обучения Ямада сделал кахо лишь первой ступенью овладения искусством боя на мечах; он стремился к достижению реальных результатов самого поединка, которых, по его мнению, не давало обучение посредством кахо. Поэтому он стал экспериментировать с предметами защитного облачения, закрывающими голову и предплечья. Учащиеся, облаченные в такого рода простые доспехи, могли со всем пылом отдаться занятиям, не боясь получить травму. Последователи Ямада сделали ношение защитного снаряжения обычным делом для занимающихся синай-гэйко в школе Дзикисинкагэ-рю. Многих молодых людей из самурайских семей привлекали занятия в Дзикисинкагэ-рю, где они могли попробовать себя в учебном бою, представляя, что они овладевают воинским искусством своих средневековых предков.
Наканиси Тюта (упоминается в 1751 году), поначалу будучи последователем Оно-ха Итто-рю, основал свой собственный стиль боя на мечах в рамках своей школы Наканиси-ха Итто-рю. Чтобы привлечь к себе как можно больше учеников, Тюта последовал примеру школы Дзикисинкагэ-рю. Он первым усовершенствовал мунэ-атэ (сейчас именуемый до), нагрудник; он также улучшил котэ, иначе защитные рукавицы, школы Оно-ха Итто-рю. Видоизмененный им синай стал легче и надежней.
В XIX веке синай-гэйко, практикуемый с использованием защитного снаряжения, быстро стал завоевывать популярность. Его динамичность привлекала больше, чем относительная статичность кахо, будь то классическое кэндзюцу либо классическое кэндо; особенно это касалось выжидательного стиля. Поэтому тысячи юношей посещали додзё.
Большие нагрузки при занятиях синай-гэйко также требовали введения щадящих методов тренировки, что привлекало пожилых людей. К середине XIX века значительное число простого народа занималось синай-гэйко. Более пятисот рю, специализирующихся на синай-гэйко, было создано усилиями самих простолюдинов, которые увидели в синай-гэйко представившуюся им возможность продолжить славную традицию, до сих пор принадлежавшую исключительно рыцарскому сословию. Но само изобилие возникающих рю более всего обуславливалось сугубо земными причинами. Додзё боролись друг с другом за посещаемость своих залов, поскольку многочисленность аудитории укрепляла не только престиж в обществе руководителя додзё, но и его финансовое положение. Поэтому многие додзё неизбежно стали потакать вкусам и желаниям занимающихся, отходя от строгих воспитательных ценностей старых классических рю, направляющих усилия на духовное воспитание своих последователей. Большинство занимающихся синай-гэйко к концу эпохи Эдо предпочитали готовить себя к спортивным поединкам, так что додзё в своей деятельности в основном состязательной стороной обучения.
Бакуфу рассматривало синай-гэйко как духовно ориентированную дисциплину, а не как воинское искусство, и поэтому способствовало ее развитию. Синай-гэйко давала выход человеческой энергии, которая в противном случае могла быть направлена в нежелательное для токугавского сёгуната русло. И все же в данном случае логика подвела бакуфу, ибо, несмотря на разветвленную фискальную сеть, не спускающую глаз со своих граждан, именно додзё стали рассадниками антитокугавовских настроений. Искусные мечники зачастую оказывались втянуты в запутанные политические интриги. Мы не можем подробно вдаваться в эту сложную проблему, но вкратце затронуть некоторые общие ее аспекты, имеющие непосредственное отношение к становлению современных дисциплин, и в частности кэндо, будет и полезно, и поучительно. Сама возможность непринужденного общения людей между собой, придерживающихся различных политических взглядов, которые влияли на курс японского правительства, явилась существенным фактором сплочения этих людей на основе того строя мыслей, который внушала им общая страсть к искусству владения мечом.
Одним из выдающихся мечников в период, как раз предшествующий бакумацу, упадку и падению токугавского бакуфу, был Отани Симоса-но Ками Сэйитиро (1789-1844). Он имел высшую степень мастерства по системе мэнкё-кайдэн, и его высочайшее искусство принесло ему неоспоримую честь называться тё-ити-рю, иначе непревзойденным мечником. Он стал тринадцатым главным наставником Дзикисинкагэ-рю и возглавил Кобусё, правительственное высшее училище. Цельность натуры Отани была столь же высокой, как и его мастерство владения клинком, что свидетельствовало о глубине его духовного воспитания, достигнутой благодаря продолжтельным занятиям деятельным стилем классического кэндзюцу. Именно Отани представил властям удела Мито будущего основателя школы Хокусин Итто-рю Тибу Сюсаку (1794-1855), который впоследствии сделал куми-тати (кэндзюцу) своей школы официальным стилем боя на мечах в этому уделе. Тиба руководил додзё Гэмбукан в Эдо и гордился тем, что собрал там пять тысяч учеников.
Одним из учеников Тибу был Сакамото Рёма, ронин из провинции Тоса. Сайто Якуро (1799-1872) был искусным мечником, практикующим стиль школы Синдо Мунэн-рю. Он руководил додзё Рэмпэйкан в Эдо. Проповедуемые здесь учителями из Мито, такими, как Фудзита Токо, Айдзава Сэйсисай и специалист артиллерийского дела Эгава Тародзаэмон, антиправительственные идеи оказали влияние на многих учеников. Наиболее замечательными из их числа были Кидо КОин и Такасуги Сюсаку из Тёсю. Момоно-и Сюндзо (1826-1886) представлял Кёсин Мэйти-рю; он владел различными видами оружия, в свое время посещал правительственную школу Кобусё. Позднее Момоно-и основал додзё Сигакукан в Эдо, где вел занятия противник токугавского бакуфу, мечник Такэити Хампэйта из провинции Тоса. Такэда Сокаку, которому суждено будет сыграть важную роль в становлении современных дисциплин, был в ту пору подающим надежды моложым мечником, осваивающим стиль школы Оно-ха Итто-рю. В 1874 году, в возрасте шестнадцати лет, он появился в Сигакукан и побил Момоно-и в стиле синай-сиай с применением синая.
С ростом популярности синай-гэйко ширилась и волна протеста. Опытные мечники были единодушны в своем мнении относительно того, что чрезмерное упование в обучении на добывание очков в матчевых состязаниях типа сиай разрушало само существо и цели классических кэндзюцу и кэндо; кроме того, победить в матчевом поединке не то же самое, что одержать верх в реальном бою. Но поскольку эти мнения высказывались лишь наиболее выдающимися бойцами на мечах, сторонниками деятельного стиля, их было явное меньшинство. Обычный мечник был вполне доволен занятиями в стиле синай-гэйко, поскольку у него не было прямого опыта общения с классическими методами деятельного стиля.
Оиси Сусуму (1798-1865) Был лучшим мастером синай-сиай на острове Кюсю. Начав заниматься в Синкагэ-рю, Оиси затем разработал свой собственный стиль и основал Оиси Синкагэ-рю. Это был высокий, крепко сбитый человек. Он владел особым приемом ката-дзуки, выпадом одной руки, столь мощным, что валил противника с ног. Прежде всего его заботило то, как заработать очки в матчевых поединках, и он является лучшим примером того, как крен в занятиях в сторону сиай может привести к утрате духовных ценностей. Слава Оиси как бойца в состязаниях типа сиай быстро облетела весь остров Кюсю, а то, что в схватках он использовал синай чрезвычайной длины, стало легендой. Его синай доходил в длину от четырех до шести футов, что давало ему значительное преимущество, когда он делал свои выпады. Но не только своим необычайно длинным бамбуковым мечом Оиси попирал исконные ценности кэндо. Он также смастерил мэн, иначе защитную маску с выступающим решетчатым забралом, позволяющим отражать любые удары по голове; мэн-тарэ, свисающие обшлага маски для защиты плеч и горла, были очень узкими и многочисленными, что пресекало всякую попытку противника ударом наотмашь или тычком поранить голову Оиси.
Незаурядное мастерство Оиси помогло ему заработать денег. Он разъезжал по Кюсю в стиле додзё араси (дословно "вызывая бурю в залах додзё"), сочетая в своих действиях вызов и шантаж. Руководители додзё, которые посещал Оиси, если бы приняли его вызов на сиай, были бы с позором на глазах у всех побиты, что сопровождалось бы личным унижением и потерей профессионального престижа; немногие ученики согласились бы остаться с посрамленным в сиай наставником. И не желающие позора поражения от руки неистового Оиси наставники были согласны щедро заплатить ему с той лишь надеждой, что он уедет и больше не вернется.
Стараясь доказать, что деятельный стиль боя на мечах превосходит обучение в стиле синай-гэйко, и выказывая свое презрение к Оиси, Отани вызвал последнего на поединок. Используя такой синай, чтобы не травмировать противника, Отани предпринял быструю атаку, и Оиси потерпел унизительное поражение, для чего понадобился всего лишь один удар в деятельном стиле школы Дзикисинкагэ-рю.
Тиба Сюсаку, как и Момоно-и и Сайто, сильно уступал в мастерстве и Отани и Оиси. Но он обладал хорошей техникой и поддерживал саму идею подготовки учащихся к проведению матчевых поединков. Он превратил синай-сиай в спортивное состязание, по возможности выставляя мужчин и женщин, вооруженных деревянной алебардой (нагинатой), против бойцов с бамбуковыми мечами (синаями). Публики очень полюбились подобные поединки, она была готова платить за то, чтобы увидеть в деле своих любимчиков. Сын Тибы, Эйдзиро (1832-1862), был знаменит своими маховыми движениями одной рукой, держащей высоко над головой синай. Выявив слабое место в обороне противника, он мог резким бичующим ударом своего синая заработать очко в мачте. Такие жесты полюбились пулике, которая приходила на состязания прежде всего развлечься.
Другим верным поборником Дзикисинкагэ-рю и четырнадцатым верховным наставником самой школы был Сакакибара Кэнкити (1829-1894), ученик Отани. Сакакибара, хотя и не одобрял некоторые технические сторны синай-гэйко, все же ратовал за то, чтобы синай использовался в процессе обучения. Он не презирал "мелкие" быстрые приемы, характерные для осторожного выжидательного стиля боя на мечах. Когда ему приходилось тренироваться с теми, кто с помощью таких приемов мог "затронуть" или "коснуться" его тела, Сакакибара отвергал подобную тактику и пытался иппацу, "одним махом", решить исход схватки, нанося удар, как если бы у него в руках был настоящий меч, а не просто бамбуковый меч. Сила его удара стала хорошо известна после того, как он вместе с Момоно-и предстал перед императором Мэйдзи в 1886 году и сумел наполовину разрубить шлем, доселе считавшийся неуязвимым. Момоно-и не удалось сделать подобное. Одним из лучших учеников Сакакибары был Такда Сокаку, который присоединился к школе Дзикисинкагэ-рю для совершенствования своего умения обращаться с мечом.
Отсутствие договоренности среди мечников эпохи Эдо относительно стандартов для техники, методов обучения, тренировочной экипировки и снаряжения и проведения поединков препятствовало в то время выработке истинно национального стандарта для кэндо. Но необходимость в принятии приемлемых для всех стандартов уже ощущалась. Школа Кобусё установила в 1856 году длина меча синай в три сяку и восемь сун (примерно один метр десять сантиметров), но и после этого длина меча синай продолжала оставаться больным вопросом. Находились мечники, которые настаивали, что если современная форма боя на мечах - такая, как кэндо, "путь меча", - должна развиваться на национальной основе, то и основное оружие, используемое данной дисциплиной, синай, должно, по крайней мере, не уступать по длине обычному мечу (примерно один метр), пусть и не обладая его формой и весом. Оно-ха Итто-рю придерживалась такого же мнения, и здесь синай был ограничен по длине одним метром, а весом не превышал полутора килограммов; однако цилиндрическую форму клинка нельзя было изменить, не преступая тот предел безопасности, который такая форма обеспечивала.
В эпоху Мэйдзи социальные условия сложились таким образом, что японские граждане предпочитали западную культуру своей собственной. Классические воинские искусства и принципы (пути), и даже синай-гэйко, оказались не в милости у широкой публики. И лишь нужды японских полицейских сил не дали фехтованию на мечах полностью кануть в Лету. Созданные в 1874 году полицейские силы были ответственны за поддержание правопорядка в то время, когда участились волнения в обществе. Имя полицейского Союза Меча (Батто-тай) стало широко известным во время сацумского мятежа 1877 года. Полицейским мечникам удалось сковать действия сацумских рыцарей из Дзигэн-рю; подобное мастерство побудило официальные власти принять на вооружение полиции в 1879 году бой на мечах. Среди опытных мечников, нанятых полицией в качестве инструкторов, были Мацудзаки Намисиро из Синкагэ-рю, Иэда Уманосукэ из Кёсин Мэйти-рю, Сибаэ Умпатиро, Ватанабэ Нобору и Нэйгиси Сингоро из Синдо Мунэн-рю, Такао Тэссо из Тэттю-рю, Мицухаси Канъитиро из Тогун-рю, Токино Сэйкисиро и Окумура Саконда из Дзикисинкагэ-рю и Сингай Тадацу из Тамия-рю.
Сакакибара также сделал многое для возрождения популярности фехтования на мечах. При поддержке уважаемых мечников своего времени Сакакибара задумал организовать поездку по Японии опытных мечников, которые бы показали бой на мечах широкой публике. Сам план диктовался еще и профессиональными интересами, поскольку многие наставники испытывали денежные затруднения, вызванные обстановкой в стране. Правительство Мэйдзи одобрило план в 1873 году, и сама поездка нашла отклик у публики. Но падение интереса к фехтованию на мечах продолжалось.
Создание в 1895 году Дай Ниппон Бутокукай и образование в 1899 году Бутокудэн оказало существенную поддержку классическим воинским искусствам и принципам (путям), а также способствовало развитию синай-гэйко жесткого стиля, известного как гэккэн, "грозный меч". Учебные заведения более высокой ступени предпочитали развивать то, что они именовали кэндо; в 1909 году была образована университетская фежерация кэндо. Это подтолкнуло правительство к тому, чтобы ввести кэндо как предмет физического воспитания во все средние школы в 1911 году.
Многие авторитеты современного кэндо рассматривают эпоху Мэйдзи как время, когда были попраны исконные ценности классического фехтования на мечах. Пришлось пожертвовать духовной сущностью классического боя на мечах, чтобы фехтование на мечах можно было приспособить к социальным нуждам. Кэндо, как и гэккэн, использовалось милитаристами для подогревании национальных чувств в народе в преддверии войны. Такое особое использование кэндо оказало существенное влияние на рост его популярности и существо его техникик. Образование в 1928 году Дзэн Ниппон Кэндо Рэммэй (Всеяпонской федерации кэндо) позволило произвести стандартизацию кэндо на национальной основе. Эта организация обеспечивала техническое наблюдение за качеством подготовки инструкторов, проводя периодические экзамены на право иметь степень и преподавательскую лицензию, и устанавливала стандарты на технику и методы обучения.
По мере того как Япония все больше склонялась к политике национализма и империалистической экспансии, возрастала и значимость кэндо, но не как воинского искусства, а как духовной дисциплины и формы физического воспитания, направленной на сплочение японского народа вокруг общего чувства национальной ответственности. Кэндо стало обязательным предметом во вех начальных школах в 1941 году. Но после поражения Японии во Второй мировой войне и ее оккупации союзными войсками кэндо было запрещено. Последовавшее возрождение в 1948 году расширило цели кэндо и смягчило саму технику, и в таком виде эта дисциплина была воспринята международным сообществом как основа для создания здорового вида спорта для всего народа.

Природа и задачи
Природа кэндо носит духовный характер. Кэндо, "путь меча", в своей основе выражает волю преодолеть жизненные невзгоды, но значительно глубже этой задачи коренится жажда человека совершенствовать собственный характер и жить достойной жизнью.
Труднее всего к обычному современному человеку приходит понимание того, что основная цель кэндо заключается не в овладении техникой. Меч - это всего лишь средство совершенствования собственного духа, поддержания собственных нравственных основ, углубления собственной личности и выработки нравственного чувства. В идеях хэйхо (боевого искусства) школы Итто-рю, как их понимал основатель школы Ито Иттосая (1560-1653), проповедуется, что лишенный цельного нравственного характера человек не сможет достигнуть высот в фехтовании на мечах. Все обучение должно быть направлено скорее на совершенствование духа, чем на овладение техникой; и в этом процессе непременным залогом успеха является открытость, искренность человека. Мечник, не придерживающийся праведного поведения, преуспеет лишь в разрушении самого себя.
Кэн-но синдзуй, иначе истинная задача кэндо, состоит в разрешении жизненных проблем не обнажая меча. Такое направление мысли исходит из дотокугавовских концепций, таких, как принцип мутэкацу (победа без помощи рук) Цукахары Бокудэна (1490-1571) и доктрина муто (без меча) Ягю Тадзима-но Ками (1527-1606). В более близкой хронологической связи с философской сутью современного кэндо находятся идеи Ямаока Тэссю (1837-1888), основателя Итто Сёдэн Муто-рю. Ямаока жил в то время, когда социальные волнения, вызванные падением токугавского бакуфу и установлением правления Мэйдзи, могли легко вынудить не столь духовно закаленных, как он сам, мечников, разрубать узлы возникающих проблем с помощью клинка. Ямаока имел много возможностей ввязаться в схватку, где его собственное мастерство сулило ему победу; но поскольку он остался верен классическому представлению о бусидо, он ни разу не обнажил свой меч в реальном бою.
Ямаока, обученный деятельному стилю кэндзюцу школы Дзикисинкагэ-рю, был самым умелым мечником среди так называемых сансю - трех государственных деятелей, имена которых писались через общий иероглиф сю: Ямаока Тэссю, Кацу Кайсю и Такахаси Дэйсю. Все трое были ярыми сторонниками бакуфу, но Ямаока лучше других видел назревавшие политические проблемы, разрешение которых требовало упразднение подобного режима. Несмотря на свою большую преданность роду Токугавы, Ямаока полагал, что больше всего он должен быть предан японской нации в целом. Его влияние на лидеров бакуфу было невероятным. Кэйки, последнего сёгуна из рода Токугавы, часто обвиняют в слабохарактерности, так как он уступил требованиям Сайго Такамори, Окубо Тосимити и Ивакура Томоми, т.е. отрекся от права рода Токугавы на власть. В действительности же Кэйко стал спасителем нации, чье решение отречься от власти было обусловлено идеями Ямаоки, проповедуемыми хэйхо школы Муто-рю. И когда Ямаоку по совету Сайго определили в секретари императора Мэйдзи, его идеи оказали существенное влияние на монарха. Император сам был крепким мужчиной, гордившимся своей физической силой. Схватившись ради шутки со своим секретарем, он не успел опомниться, как оказался на земле, а от удара у него даже посыпались искры из глаз. Поражение от человека, физически явно слабее его, так подействовало на императора, что он на всю жизнь усвоил правило: голая сила не лучшее средство в разрешении возникающих проблем. После случившегося кэндо вообще и Ямаока в частности пользовались большим расположением императора.
Ямаока полагал, что обладатель меча должен соответствовать тому духу, в котором меч обычно выковывался. Кузнецы наподобие тех оружейников, что выковывали мечи в традиции знаменитого орда кузнецов Масамунэ (ок.1250-1600), делали клинки в духе нукадзу-ни суму, что означает развязывать узлы проблем "не обнажая меча". Меч рождается для обеспечения мира и сохранения жизни, а не для развязывания войн и лишения жизни. Ямаока всегда руководствовался этим духом. Но применительно к кэндо, как выяснил Ямаока, труднее всего оказывается овладеть таким духом, ибо для начала, как бы неожиданно это ни звучало, надо было научиться обнажать и использовать меч по назначению. Воспитание такого духа основывается на представлении ёмэйгаку о занятиях физическими дисциплинами. В кэндо становление духовной зрелости человека, его "внутренних качеств" зависит от степени обучения его искусству владения мечом, достаточной для проявления его "внешних качеств". Усилия, направленные на самосовершенствование (сатори), "подстегиваются" посредством сюгё, иначе нещадной тренировки, служащей катализатором в процессе сэйсин танрэн, иначе духовной закалки. Духовной зрелости достигли те мечники, которых отличает склонность к размышлению и внутреннему самоанализу.
Кэндо также черпает свои идеи из учений знаменитых фехтовальщиков, испытавших влияние дзэн-буддийского монаха Такуана или его идей, среди которых есть и идея фудосин, "невозмутимого разума". Миямото Мусаси (1584?-1645), основатель Эммэй-рю, выразил эту концепцию словами "ивао-но ми", "монолитное тело"; Камиидзуми Исэ-но Ками, основатель Синкагэ-рю, руководствовался множеством подобных концепций; Ито Иттосай, основатель Итто-рю, объявил иссин итто, иначе "один разум, один меч", пределом духовной зрелости. Ямаока исходил из того же самого, когда провозглашал синги иттай, т.е. "разум и техника суть одно", полагая, что совершенствование технических навыков и становление духовной личности являются неразделимыми процессами. Таким образом, его действия определялись учениями школы Дзикисинкагэ-рю. Краткий обзор идей, проповедуемых этой школой в эпоху Мэйдзи и после нее, еще лучше прояснит существо современного кэндо.
Ямада Дзирокити (1863-1931) являет собой прекрасный пример сплава технического мастерства и духовного совершенства в одном человеке. В детстве Дзирокити был болезненным мальчиком. Но физическая сила младшего брата, легко поднимающего над головой плетеную корзину с рисом, побудила его заняться гэккэн ("грозный меч"), как в эпоху Мэйдзи обычно именовали кэндо. Дзирокитит воспитывался семьей в конфуцианских традициях почтения к собственным родителям. Он возмужал, сохранив истинное чувство скромности. "Я полагаю себя никчемным человеком", - часто заявлял он своим друзьям, но кто хорошо знал его, не сомневались в его заслугах как выдающегося бойца на мечах и учителя кэндо.
Дзирокити стал пятнадцатым верховным наставником школы Дзикисинкагэ-рю. Он требовал обращать самое пристальное внимание на овладение основами и заставлял вех занимающихся в его додзё усиленно тренироваться. "Учитесь усердно", - советовал он мечникам, - "чтобы не посрамить ваших предшественников". Занятия кэндо для Дзирокити служили исключительно "умерщвлению собственного "я", дабы человек мог преуспеть в дальнейшем". Он оспаривал само стремление кэндо эпохи Мэйдзи скатываться на позиции спортивного или развлекательного зрелища. Дзирокити особо претило зарабатывание денег, устраивая перед публикой представления по кэндо. Все его усилия в кэндо были нацелены на сохранение исконной духовной сути самого кэндо.
Дзирокити всю свою жизнь посвятил поиску самосовершенствования посредством занятий кэндо. Он повлиял этим на многих из тех людей, кто сыграл важную роль в развитии кэндо. Он был очень восприимчив к свойствам человеческого характера, никогда не закрывал дорогу в додзё человеку с плохой репутацией, скорее, пытался указать ему ориентиры, как можно исправить собственную жизнь. Дзирокити доказывал, что наставления достойного мужа сумеют убедить ведущих недостаточно паведную жизнь людей изменить свое поведение. В своем личном общении с людьми он в любой ситуации сохранял спокойствие и достоинство, даже если случалось сталкиваться с насилием и нервозностью, способность, которую он развил в себе, занимаясь боем на мечах.
Нравственная основа кэндо, как она представлялась Дзирокити, проявляется в тех принципах, что он сформулировал в собственном "Трактате о кэндо" ("Кэндо Рон"), и тех установлениях, которые входят в его "Трактат о воспитании ума и самой жизни" ("Сюё Сёсэй Рон"). В "Кэндо Рон" даны следующие максимы:
1
Ум должен стать незамутненным зеркалом! Не совершай ничего, что бы не было полезным [обществу]; сохраняй спокойствие, но оставайся деятельным все время.
2
Сделай сюгё повседневной привычкой своей.
12
Кэн-но мити [т.е. кэндо] и есть Дзэн. Кэн-Дзэн ити ми [меч и Дзэн имеют одну цель], то есть умерщвление собственного эго.
13
Кто занимается [кэндо], может в своем поведении быть грубым или дерзким, а обладая определенным умением, может захотеть его продемонстрировать. Но всегда он должен помнить, что:
а)нужно избегать грубого поведения;
б)следует уважать ри [человеческие отношения], являя вежливость и не забывая ги [нравственные обязательства];
в)не следует домогаться популярности или власти;
г)нужно быть благоразумным, а не легкомысленным;
д)следует воздерживаться от насилия.
В "Сюё Сёсэй Рон" имеются следующие наставления:
1
Способствует овладеванию до подражание мастерам прошлого, а не настоящего времени.
2
Истинные заслуги человека определяются после его смерти.
4
Гордись собой, но гордость свою [взвешивай на весах] бун [гражданского поприща] и бу [воинского поприща], а не богатства и положения.
5
Будь осмотрителен в поступках своих и словах.
6
Будь вежлив, сохраняя чувство собственного достоинства.
9
Не думай лишь о своих собственных удобствах.
11
Необходимо уважать человеческие отношения.
24
Посвяти свою жизнь распространению добра. Не суди других, ибо однажды совершишь ошибку и пожелаешь избежать суда других.
26
Пусть успокоит твое желание совершенствоваться только смерть.

Труднее всего обычному человеку понять, что кэндо нельзя рассматривать как спорт, особенно сегодня, когда растет популярность национальных и международных первенств по кэндо, что Япония горячо поддерживает. Рассматривать кэндо исключительно как спорт - значит искажать его исконное предназначение. Кэндо - это не спорт, поскольку, как учит "Кэндо Рон", "спорт не есть сама жизнь". Если спорт занимает лишь часть человеческой жизни, кэндо требует ее целиком. Спорт служит целям укрепления здоровья и физической выносливости, для зарабатывания денег или личного престижа, и немаловажным обстоятельством здесь является то, что спорт стремится доставлять удовольствие и участникам, и зрителям. Ямаока осуждал стремление Японии эпохи Мэйдзи превратить кэндо в спорт. Дзирокити, в свою очередь, говорил о том, что если человек "ищет удовольствия в кэндо, то неизбежно утрачивается элемент сюгё" и его занятие кэндо опускается до уровня занятия спортом или простого развлечения. И с каким бы пылом мы ни отдавались занятиям спортом, здесь невозможно достичь требуемого уровня самоотдачи и истовости, заложенных в духовной основе до.
Такано Косэй, нынеший верховный наставник Наканиси-ха Итто-рю, порицает приверженность многих последователей современного кэндо к устроению "игры с мечами". Такано полагает, что сама склонность к "игре" разрушает истинный дух кэндо. "Кэндо можно практиковать, либо посредством кэндо тренировать себя", - говорит Такано, -"но никогда не следует играть в кэндо".
Для Такано с началом эпохи Мэйдзи наступили "мрачные времена" кэндо. Именно тогда истинный дух и цели классических традиционных школ стали заволакивать тучи легковесных ценностей. А с ростом милитаризма искусство кэндо оказалось полезным для утверждения сугубо националистического духа среди граждан Японии. И как следствие, в самом кэндо эпохи Тайсё заявила о себе в полный голос тенденция к син-син сюгё, иначе "тренировке тела и духа", что способствовало развитию единого национального чувства духовного рвения и морального долга. Такая современная тенденция отличается от классической интерпретации до тем, что меньше внимания уделяется самосовершенствованию человека как отдельной личности и больше занята тем, чтобы духовно сплотить сплотить отдельных граждан в их стремлении к совершенствованию своей страны. Поэтому кэндо предстает здесь в качестве социально связующей силы, направляющей духовную энергию граждан на поддержку политики национализма. Использование кэндо в таком ключе продолжалось и тогда, когда Япония столкнулась с непредвиденными национальными трудностями, с полной силой проявившимися во Второй мировой войне.
Какую ставку делали на кэндо, чтобы посредством национальной физической и духовной закалки укрепить чувство национализма среди японского народа, можно представить, ознакомившись с публикациями эпохи Тайсё, такими как "Кэндо Сюгё-но Сиори" ("Посбие по занятиям кэндо"), написанное Макино Тору, мечником из школы Хокусин Итто-рю. Макино писал: "Многие стили кэндо [кэндзюцу] создавались во времена рыцарства с той целью, чтобы наставлять рыцарей в том, как строить свое поведение и вести добродетельную жизнь. Тогда же возникла и ложная идея о том, что фехтование на мечах - удел исключительно рыцарей. Даже сейчас она господствует, хотя уже провозглашена система всеобщей воинской повинности. Такой предвзятый взгляд порожден самой идеей сословных различий, существовавших в эпоху Эдо. Кэндо [сегодня] оказывается незаменимым в деле просвещения народа и защиты национальных основ государства. Поэтому каждый японец должен изучать кэндо во имя славы своей нации". Макино также отмечал, что совершенствование мастерства - всего лишь средство, а не цель занятий кэндо, тем самым развенчивая ошибочную идею о том, что кэндо является боевым искусством: "Я не утверждаю, что совершенствование техники совсем не важно. Я полагаю только, что первоочередная задача кэндо состоит в прояснении истинных связей между монархом и подданными, воспитании преданности и патриотизма и перестройки собственного характера человеком, чтобы достигнуть совершенства".
Относительно самопожертвования, и особенно концепции дзэн-буддизма учиться умению преодолевать мысли о жизни и смерти (сэйси-о тёэцу), Макино писал следующее: "Кто всей душой отдается изучению кэндо, должен не забывать о великом долге сохранять преданность и сыновье почтение. В случае крайней необходимости он должен положить жизнь за свою родину. Еще он должен осознать, что в своем поведении ему необходимо руководствоваться Императорским рескриптом по образованию, который учит его быть преданным японским подданным, совершенствуя для этого свою личность, и служить монарху. Он должен также читать императорские наставления воинам [Императорские наставления солдатам и матросам] и днем и ночью и должен стремиться быть воином-рыцарем в действительности, сделав их нормы поведения своими собственными".
Слова Макино означали, что дух самопожертвования должен сопровождать занятия кэндо, но они также говорят о том, что этот дух необходимо извлекать и поддерживать посредством источников, находящихся за пределами учений кэндо. Данное мнение совпадает с мнениями многих современных мастеров кэндо, чувствующих, что синай, хоть и символизирует собой саму суть меча, в действительности не может подготовить путь для становления духа сэйси-о тёэцу. Такой уцукусий тамасии, иначе "прекрасный дух", можно развить лишь посредством обретения большого опыта в дисциплинах, основывающихся на использовании настоящего меча. Поэтому кэндо ставит своей целью развитие человека "как совершенной личности, как члена общества и собственной нации посредством священного настоящего меча".

Техника и методы обучения
Техника кэндо строится на основе доктрины дзюго-но авасэ, иначе сочетании "податливости" с "твердостью", во всем многообразии ее задач. Посредством дзюго-но авасэ кэндо становится высокоэффективной системой по интеграции человеческой энергии. Таким образом, кэндо становится продолжением теории техники самого боя на мечах, как это имеет место в классических стилях кэндзюцу и кэндо. Поскольку такие более ранние искусства владения мечом существенно повлияли на технику современного кэндо, определенно, что для подобного влияния должны были быть веские основания; многочисленные изменения, внесенные в классическую технику, были необходимы для создания различной техники современного кэндо. Эти изменения свидетельствуют о переходе от фехтования на мечах, характерного для ведения настоящего боя, к тому его виду, когда оно предстает или как духовная дисциплина, или же низводится до уровня спорта.
Современное кэндо является додзё будо, т.е. кэндо практикуется в идеальных условиях, которые обеспечивает тренировочный зал, иначе додзё. Гладкий, ровный пол, где проводятся занятия, позволяет учащимся двигаться с той скоростью и уверенностью, которые нельзя обеспечить, когда бой на мечах происходит в естественных условиях, на открытом воздухе. Поэтому одно из первых изменений в классической технике коснулось самой стойки мечника.
Типичная стойка для современного кэндо является исключительно прямой. Для этого требуется, чтобы ноги были расположены на близком расстоянии, не широко расставлены, и носки смотрели только вперед, к тому же пятка отставленной назад ноги оторвана от пола, - такую позу обычно связывают с тайными учениями Ито Иттосая. Ни одно из этих требований не признается в классическом кэндзюцу, поскольку они создают для бойца неустойчивое равновесие и не позволяют по-настоящему усилить рубящий удар, эффективность которого определяется движением кисти вниз. Полностью фронтальная стойка, принятая на вооружение современными кэндоистами, также не согласуется с хан-ми, иначе стойкой вполоборота, классического кэндзюцу, которая предпочтительна в начале схватки с противником, поскольку защищает уязвимую область вокруг сердца. Но прямая стойка, наблюдаемая в современном кэндо, дает кэндоисту идеальную возможность для быстрого начала атаки и изменения ее направления, благодаря ровной поверхности пола в додзё. Движение, начинаемое из традиционной стойки в кэндо, обычно делается скользящим шагом, где отставленная назад нога с поднятой пяткой позволяет хорошо чувствовать почву под ногами и тем самым удачно оттолкнуться в момент атаки. Скользящий тип движения едва ли возможен на естественном грунте.
Тесным образом со стойкой и движениями мечника связано его защитное снаряжение. В реальном бою средневековый рыцарь часто облачался в каттю, легкие, но прчные и подвижные доспехи; техника и тактика классического кэндзюцу учитывают особенности такого рода доспехов. Что касается веса и прочности, то современные доспехи лишь отдаленно напоминают доспехи боевые, и движения современного кэндоиста менее скованны, и соответственно, форма и исполнение приемов отличаются от тех, что были характерны для действий средневекового рыцаря.
Важно также не забывать о последствиях замены настоящего меча мечом бамбуковым (синаем). Синай ответственен за многое, что отличает технику современного кэндо и делает его столь непохожим на классическое кэндзюцу. Синай является имитатором меча, хотя может ли он служить хорошей заменой учебному мечу - весьма спорно. По сути, это всего лишь круглая палка. Отсутствие веса и сори (изгиба) вместе с исключительно длинной цука (рукоятью) требует совершенно отличного, по сравнению с настоящим мечом, обращения для такого оружия. Все эти факторы влияют на быстроту действий с синаем, а значит, и на всю технику кэндо. Почти цилиндрическая форма делает синай в аэродинамическом плане более обтекаемым по сравнению с настоящим мечом; а длина цуки позволяет использовать синай как тэко, т.е. по принципу рычага, имеющего точку опоры, что ускоряет движение острия, позволяя достичь немыслимой для боевого клинка скорости. Синай идеально подходит для задач современного кэндо, но не реального боя, и поэтому он должен быть безопасен в применении.
Имеется существенная разница между рубящим ударом настоящим мечом и режущим ударом синаем в современном кэндо. Действие сравнительно прямой руки при нанесении режущего удара посредством синая по выбранной цели вытекает из представлений школы Итто-рю. Технике деятельного стиля в классическом кэндзюцу это совершенно чуждо, ибо находящиеся в выпрямленном положении при совершении настоящего рубящего удара руки не только не будут обладать достаточной силой для придания пробивной мощи клинку, но и возможна травма локтевого сустава самого мечника, что особенно верно в случае, когда меч с силой ударяет по доспехам противника. Используемое в кэндо касание в качестве удара как нельзя кстати подходит для небоевых задач кэндо, поскольку здесь не стоит вопрос о том, добиться ли пробивной силы при ударе или не рисковать, чтобы себя не травмировать.
В кэндо синай может наносить удары лишь по восьми участкам тела. Здесь разрешено семь видов ударов и один выпад. В классическом кэндзюцу любой участок тела может стать объектом для атаки, выбор здесь определяется слабыми местами в воинских доспехах противника. Каждая классическая школа-рю располагает своей особой техникой, позволяющей воспользоваться подобными слабостями. Кэнси из Тэнсин Сёдэн Катори Синто-рю, пользуясь техникой этой школы, подрезали запястья противника снизу, поражали его пах и бедра, а также глубоко ранили подъемы ног. Кэнси из Синкагэ-рю часто сильно повреждали только один ольшой палец, что лишало раненного возможности держать оружие; либо же они подрезали подколенные сухожилия, чем обездвиживали противника. Это всего лишь малая толика того, почему синкэн сёбу в стиле классического кэндзюцу оказывается смертоносным занятием, на которое решаются лишь после длительной подготовки и которому чужды какие-либо ограничительные правила. Но, по общему мнению, произвольные ограничения, определяющие, какая часть тела может служить мишенью для той или иной техники кэндо, лишь выражают желание обеспечить минимум безопасности для участников поединка и повысить точность выполнения специфических и базисных атакующих действий. Так что выбор таких, четко обозначенных мишеней вполне логичен и отвечает исконной задаче кэндо.
Техники кэндо основываются на овладении доведенными в своем исполнении до автоматизма базисными действиями, среди которых важное место занимает работа ног, что делает вполне корректной прямую стойку и позволяет телу и синаю двигаться в унисон друг с другом, а это придает атаке кэндоиста быстроту, точность и мощь. В обучении кэндо упор делается на тактическое построение наступательных действий, но без соответствующего духовного настроя, подкрепляющего эти сугубо механические стороны кэндо, сама техника вскоре теряет всякую осмысленность. Ки, иначе материальная сила, как она предстает в учении Чжу Си, лежит в основе такого духовного настроя. Это как раз ки, о котором ведет речь Цукахара Бокудэн при обсуждении понятия фудо-но сэйсин, иначе состояние "невозмутимого ума", которое выделил в качестве важной составной части жизни человека неоконфуцианец Койбара Эккэн, назвав это "жизненной силой". Такое представление о ки совпадает с учением школы Итто-рю о син-ки-рёку (душевные силы); здесь ки является "внутренней силой", посредством которой человек решает, что добро а что зло.
Согласование собственного ки с ки соперника, т.е. наличие ки-ай, характеризует хорошее [владение] кэндо. Ки-ай выражается в спонтанном проявлении "полного духа" мечника, что является необходимым условием истинного обучения. Ки-ай состоит из нераздельных и взаимодополняющих умственных и физических элементов, которые, объединяя все силы исполнителя, переплавляют их в живое действие, даже если сам исполнитель при этом остается неподвижен. Не следует думать, что ки-ай в кэндо проявляется всего лишь в пронзительном крике, издаваемом кэндоистами во время занятий. Использование слышимого ки-ай существенно помогает при обучении правильного исполнения приемов, ибо только в этом случае учащийся может наполнить себя достаточной степени концентрацией внимания, чтобы суметь дать выход всей своей духовной энергии и тем самым "подтолкнуть" свою физическую технику. Но ки-ай, идущий из чрева, а не из голосовых связок, может заставить потерять самообладание даже самого искусного мечника.
Асари Матаситиро из Наканиси-ха Итто-рю эффективно использовал ки-ай совместно с исполнением своего токуй вадза, иначе говоря коронного приема, цуки (выпада). Говорят, что ки-ай Асари выбивал из равновесия противника еще до того, как Асари совершал свой выпад. Однако кульминация ки-ай достигалась не шумом, а лишь тогда, как сказано в "Сунь-цзы", "когда действию, наконец, сопутствует тишина". Наиболее искусные кэндоисты способны умело распоряжаться своей техникой и достигают высочайшего уровня ки-ай, следуя этим путем, не прибегая постоянно к помощи голоса.
Концепции ёмэйгаку и дзэн-буддизма, включающие интуитивное знание, лежат в основе большинства методов обучения современному кэндо в Японии. Такая форма самодеятельных занятий содействует естественной форме обучения, тому, что дает глубокое познание предмета, которое невозможно обрести чисто рациональным подходом к обучению. Но методы обучения кэндо основываются на двух основных течениях мысли, где приоритетом пользуется либо теория, либо практика. Сасамори Дзюндзо, нынешний верховный наставни Оно-ха Итто-рю, в своем обучении прежде всего опирается на технику. Такано Косэй из Наканиси-ха Итто-рю отдает предпочтение тому, что сам именует методом риги иттай, иначе идеей о том, что теория и техника едины. Обучение кэндоистов Такано начинает с физических занятий. "Если вначале идет теория", - хамечает Такано, - "в знаниях кэндоистов будут присутствовать пробелы, что может пагубно сказаться на их развитии". Теория кэндо не очень-то полезна для начинающего; только "телесные жвижения", - говорит Такано, - "могут научить учащегося тому, как нужно владеть собственным телом".
Какари-гэйко, иначе "обучение атакующим действиям", является основным методом обучения кэндо, где более молодой занимается с более опытным, на котором отрабатывает свои удары. Более молодой выполняет приемы, не боясь ответных действий, но все его действия должны отвечать требуемым основным критериям. Какари-гэйко долженнастроить ум на выполнение атакующих действий и привести его в такое состояние, когда не довлеют над ним четыре зла: страх, сомнение, неподготовленность и беспокойство, мешающие свободному выражению действия. На их место должно прийти чувство уверенности, которое достигается посредством дзию рэнсю, иначе "свободных занятий". Ямаока Тэссю, искусный мастер школы Итто Сёдэн Мусо-рю, требовал от всех своих учеников усердно заниматься какари-гэйко, используя при этом синая, не уступающий по длине боевому мечу. Ямаока разрешил ученикам с менее чем трехлетним опытом обучения пользоваться иными, чем дзию рэнсю, методами тренировки, опасаясь, что преждевременное дзию рэнсю может уничтожить их индивидуальность.
Не секрет, что единственным ключом к успеху в современном кэндо являются усердные занятия. Все без исключения мастера своему прогрессу обязаны приверженности сюгё. Занятия кэндо включают элементы и умственного воспитания, но по существу это физическая дисциплина. Пожтому кэндоисты склонны отдавать предпочтение в своих занятиях физической стороне своей дисциплины. Как нельзя кстати это иллюстрирует Ямаока, не отличающийся богатырским телосложением, но чей организм в действительности был необычайно силен, такую силу он развил в себе благодаря неустанным занятиям субури, баззовыми упражнениями, где работа ног позволяет объединять в одно целое движения тела и удары синаем; Ямаока ежедневно обращался к субури, работая с довольно тяжелым боккэн. Он также в совершенстве владел удэ-дзумо, иначе армрестлингом. Ямаока гордился своим поразительным чувством, часто приглашал гостей попытаться столкуть его, стоящего на краю широкого окна, в сад. Друзьям казалось, что он, словно дерево, прирос к окну, и даже самый сильный из них не мог стронуть его с места.
Ямада Дзирокити, прежний верховный наставник Дзикисинкагэ-рю, приводит довольно дельные замечания относительно физической стороны техники кэндо в своем трактате "Кэндо Рон":
3
У кэндо широкие задачи. Не уповай на мелочную технику.
4
Занимайся самоанализом... Не бойся техники [соперника] и, сталкиваясь с более техничным противником, не дай увидеть себя побежденным еще до начала поединка.
5
Очень важно воспитать в себе упорство и развить способность принимать мгновенные решения.
6
Меч и ум должны представлять одно целое; одной техники недостаточно, как и одного духа.
7
Искренность усилий - это ключ к успеху. Когда мы, действуя против более сильного противника, хотим направить свои удары по мэн, котэ либо до, в своих действиях мы не должны быть неискренними, напротив, нам следует проявить себя с лучшей стороны.
8
Во время поединка мы должны руководствоваться мыслью, что в руках у нас боевой меч. Никогда не ставь синай ниже боевого меча.
9
Обучение посредством кан [интуиции] ведет к познанию истины.
10
Победитель и побежденный определяются еще до поединка; необходимо воспитывать и укреплять внутренний настрой.
11
Стойки должны быть естественными... [и] выражать полноту [ки] собственного стиля. Всегда следи за своим стилем, сосредоточиваясь на основах стойки, сохраняя контроль над синаем, движением и равновесием.
В трактате "Сюё Сёсэй Рон" он пишет:
3
Чтобы быть впереди, усердно занимайся. Сакакибара [четырнадцатый верховный наставник Дзикисинкагэ-рю] вращал тяжелую симбо [трость]; Такахаси Дэйсю использовал тэссэй-но яри [железный шест], балансируя на жерди.
7
Кто беспечен в малом, беспечен во всем, и он не в состоянии достичь чего-то большего.
8
Одна сила недостойна внимания, ибо поведет того, кто уповает на нее.
12
Даже достигнув технического мастерства, продолжай упорно заниматься.
13
Желание отступиться можно преодлеть волевым усилием.
18
Неустанные занятия суть клюя к успеху.
20
Важное значение имеет питание... Питайся правильно и умеренно; равным образом воздерживайся от спиртного.
22
Не жертвуй важными профессиональными занятиями ради кэндо, но вмести их в сферу кэндо.
23
Не будь предвзятым... Никогда не принижай и не переоценивай противника. Научись интуитивно чувствовать противника.
25
Жизненные невзгоды существенно важны для самого обучения. Будь скромным в обиходе.

Замечания Дзирокити могут оказать существенную помощь для тех современных кэндоистов, кто захотел бы поближе с ними познакомиться и взять на вооружение в своей повседневной жизни.
Мнение о том, что чисто физический род кэндо не будет обладать непреходящей ценностью до тех пор, пока не найдет подкрепления в разумной теории, разделяется всеми авторитетами современного кэндо. Классические кэндо и кэндзюцу воплощают свою теорию в ката, "формах" фехтования на мечах, которые выражаются в выполнении комплексов формальных упражнений, и использование ката является основополагающим методом занятий. Хотя подобное не характерно для современного кэндо, использование ката совершенно необходимо для подготовки продвинутых кэндоистов.
Японская полиция первой стала разрабатывать стандартные ката для современного кэндо. С притоком большого числа опытных мечников в полицию в качестве платных наставников стало очевидным, что многие стили кэндзюцу, представляемые этими людьми, невозможно вместить в рамки единой программы обучения. Поэтому в 1886 году из наиболее грамотных полицейских бойцов на мечах была создана техническая комиссия, которая должна была выработать стандартные ката для нужд полиции. Комиссия утвердила следующие десять техник:
Хассо из Дзикисинкагэ-рю.
Хэнка из Курама-рю.
Хатитэн-гири из Ходзан-рю.
Маки-отоси из Рисин-рю.
Кадан-но цуки из Хокусин Итто-рю.
А-ун из Асаяма Итидэн-рю.
Ити-ни-но тати из Дзигэн-рю.
Ути-отоси из Синдо Мунэн-рю.
Хасэцу из Ягю Синкагэ-рю.
Курай-дзумэ из Кёсин Мэйти-рю.
В 1906 году Бутокукай созвал свою техническую комиссию, чтобы выработать собственные стандартные ката. В состав комиссии вошли мечники самого высокого уровня из Синдо Мунэн-рю, Мусаси-рю, Дзикисинкагэ-рю и Кёсин Мэйти-рю. После длительного изучения комиссия в 1912 году обнародовала Дай Ниппон Тэйкоку Кэндо Ката (Ката Кэндо Великой Японской империи). Эти ката состояли из двенадцати техник, девять из которых предназначались для одати (длинного меча), а три - для кодати (короткого меча). Эти ката, ставшие именоваться Нихон Кэндо Ката (Ката японского кэндо) и поныне являются основой для теории всего современного кэндо; они одобрены Дзэн Нихон Кэндо Рэммэй (Всеяпонской федерацией Кэндо).

Кэндо в настойщее время
Современным кэндо занимается примерно восемь миллионов человек во всем мире. По сути, оно стало интернациональным в своей основе. Создание в 1971 году Международной федерации кэндо (ИКФ) послужило началом для распространения здоровых общественных ценностей на организационной международной основе. Ранее, по случаю проведения Всемирных игр доброй воли по кэндо в Токио в 1967 году, президент Всеяпонской федерации кэндо Кимура Токутаро провозгласил: "Мы хотим собрать людей всего мира, объединенных любовью к кэндо, чтобы сойтись в дружеском соперничестве друг с другом и тем самым укрепить дружбу между народами и внести вклад в дело мира и благополучий во всем мире, руководствуясь будо сэйсин [духом будо]". Позднее Сёрики Мацутаро, имеющий десятый дан по дзюдо, будучи президентом Ниппон Будокан, продолжил то, что выразил Кимура: "Я уверен, что эти игры укрепят взаимную дружбу и узы товарищества перерастут границы, и значит, поспособствуют установлению согласия между народами и укреплению мира во всем мире".
Кимура, бывший президент Международной федерации кэндо, рассматривает пропаганду будо сэйсин посредством кэндо первоочередной задачей этой организации. Он поддерживает усилия по превращению кэндо в спорт в той мере, в какой сам спорт может стать средством распространения исконного духа кэндо. Однако не следует смотреть на кэндо как на чисто спортивный вид дисциплины, ибо это означает забвение и неуважение традиций, лежащих в самой основе этой современной дисциплины.

Авторизация

Реклама