Снять фокус» с себя. Роды как день рождения

Категория: Планирование беременности Опубликовано 23 Апрель 2015
Просмотров: 1661

Снять фокус» с себя. Роды как день рожденияСнять фокус» с себя. Роды как день рождения
Выдержки из книги Екатерины Осоченко "Легко родить легко. Пособие для будущих мам"


Что считать первым днем рождения человека? В нашей культуре первый раз его празднуют только через год после родов, а в возрасте одного месяца принято впервые приглашать друзей и родственников «на кашу». Между тем непосредственный момент появления ребенка на свет и есть самый главный праздник, как в его собственной жизни, так и в жизни семьи. Если это первенец, то с его появлением «супружеская пара» превращается в «родителей». Но если даже ребенок не первый – его рождение в любом случае меняет жизнь семьи. Что же касается самого Человека Рождающегося, то для него появление на свет – это праздник и стресс, радость и страдание одновременно.
Почему-то у нас принято говорить лишь об «интересном положении» женщины, о здоровье будущей мамы – и лишь косвенно о здоровье находящегося внутри нее некоего неодушевленного предмета под названием «плод». Беспокойство беременной и ее близких вызывают в первую очередь те болезненные ощущения, которые, вероятно, она сама будет испытывать в родах. И мало кто думает о малыше.
Хотя благодаря все более совершенствующимся методам диагностики человечество уже давно получило возможность убедиться: ребенок внутри матери живет своей жизнью с самого зачатия. Оплодотворенная яйцеклетка – зигота – уже совершает волнообразные движения с помощью белковых нитей. С пятой-шестой недели беременности УЗИ позволяет отчетливо различить сердцебиение плода; к девятой неделе своего внутриутробного существования человечек не более двух сантиметров в длину уже шевелит крошечными ручками и ножками…
...Но, даже имея в виду все эти факты, современная медицина продолжает именовать ребенка словом «плод» – и для большинства мам и врачей он до сих пор остается чем-то непонятным и бесчувственным. Далеко не всякая мама в самый важный момент готова помнить о том, что рождение может быть столь же болезненным для ребенка, как роды – для нее самой.
К счастью, природа предусмотрела механизм, защищающий психику человека от потрясений, и в течение первого (и, как принято считать, неосознанного) периода жизни мы успеваем забыть и месяцы, проведенные в утробе, и ощущения, испытанные в родах. Мало кто из взрослых – в нормальном состоянии сознания – может достоверно вспомнить, что он ощущал, появляясь на свет. Но вполне вероятно, что первый крик новорожденного – это не просто банальная физиологическая реакция на знакомство с воздушной средой. Первый крик вполне может быть криком боли и страха.
Знаменитый французский акушер Фредерик Лебойе во второй половине прошлого века совершил революцию во взглядах на процесс появления человека на свет. В одной из своих книг он сказал: «Рождаться на свет так же больно, как и давать жизнь. Говоря “рождение – это страдание”, Будда имел в виду не мать, а дитя»…
...ИСТОРИЯ ИЗ ЖИЗНИ: «МОЙ ЖИВОТ – ЧЕМОДАН»
Одна моя знакомая, будучи человеком по натуре рациональным, не склонна была к сантиментам по поводу своей беременности. Пыл тех, кто всплескивал руками, говоря, как она прекрасна с животиком, она охлаждала фразой простой и меткой: «Беременность? Ну что с того? Я чувствую себя всего лишь чемоданом для переноски ребенка»…
В моей жизни момент, когда пришлось, что называется, «снять фокус с себя», направить его на ребенка, а себя ощутить всего лишь «чемоданом для переноски», наступил непосредственно в первых родах. К сожалению, это случилось не до беременности и даже не накануне родов. «К сожалению» – потому что к родам нужно готовиться заранее. Эту простую истину я усвоила значительно позже…
Кое-что о половом воспитании
Мало кто из нас в детстве встречал у окружающих взрослых здоровое и простое отношение к темам, связанным с рождением детей. Мамы и бабушки, учительницы и воспитательницы, отвечая на «скользкие» вопросы, предпочитали молча краснеть или в лучшем случае отсылать пытливых детишек к историям о тычинках и пестиках. Разве что пионервожатые позволяли себе чуть-чуть пооткровенничать. А если в школе случалось узнать, что учительница беременна и ей предстоит рожать ребенка!.. В прозрачном девчачьем мозгу тут же начинали роиться смутные мысли: а как это – рожать? Ребенок что, у нее внутри? А как он из живота выберется? Ах-ох, страсти-мордасти!
Этот огромный пробел, существовавший (да и сейчас еще во многом существующий) в нашем воспитании, очень точно позволяет почувствовать и повседневная речь. Ведь любой язык замечательно отражает массовое сознание: на всю лексику, связанную с рождением ребенка, у нас наложено негласное «табу». И затрагивает оно не только интимные отношения между мужчиной и женщиной (о том, как, «не краснея, рассказать ребенку о сексе», можно написать не одну книгу) – к большому сожалению, негласный запрет и плохо осознаваемое смущение распространяется и на все понятия, связанные с родами.
...
Попробуйте произнести вслух: «роды», «плацента», «схватки», «потуги»… Становится немножко не по себе, верно? А как называются те органы человека, которые причастны к зачатию и родам? В нашем богатейшем языке нет внятных слов, называющих «это»! Когда речь заходит о рождении детей, выбор средств для выражения своих мыслей у нас невелик: мы имеем дело либо с нецензурщиной, либо с сухими медицинскими терминами.
В обычной жизни говорить о рождении ребенка у нас принято двумя способами: с оттенком брезгливости или же, наоборот, в излишне высокопарных тонах. Даже Лев Николаевич Толстой не мог не пройтись по этой теме – какая жуткая сцена родов в «Анне Карениной»! А Булгаков и Чехов с их медицинскими байками и страшными смертями в родах?.. Чаще всего в литературе рождение ребенка предстает мучительным.
То же и с кинематографом; пусть даже это плохо увязывается с сюжетом картины, но редкий современный режиссер отказывает себе в удовольствии включить в художественный фильм сцену, в которой роженица душераздирающе кричит и мучается.
«Великий и могучий» язык, как чуткий сейсмограф, фиксирует отношение общества к конкретной теме. Практически всегда Человек Рождающийся оказывается в речевой практике второстепенным членом предложения.
Беременность и роды в языке и в жизни
Проанализируем слова и речевые обороты, используемые для описания процессов рождения.
Беременную женщину у нас часто называют «будущей мамой» . Но почему? Ведь она мама уже сейчас – ребенок-то есть! Но в массовом сознании установка следующая: раз ребенка не видно, это значит, что его нет. Он вот-вот появится на свет , но сейчас-то ребенок где? Видимо, пока еще на том свете …
Обычно говорят: «женщина ждет ребенка». (Красивенько звучит также фраза « в ожидании чуда » или возвышенные пассажи о « счастливом ожидании »). Но почему – в ожидании ? Неужели то, что происходит в ее теле сейчас (слияние двух клеток, рост организма, развитие органов и систем, попытки ребенка установить контакт с внешним миром через стенки маминого живота…) – разве это уже не чудо зарождения новой Жизни? И можно ли ожидать большего чуда, чем это?
Ну а сам ребенок – как его называют? Зародыш. Эм брион. На поздних стадиях – плод. Но в языке это все – неодушевленные предметы! Действительно (если рассуждать на медицинский манер), мало ли что может случиться! Вероятен риск развития патологий, преждевременных родов и самопроизвольных абортов… Да, плод для медицины – не человек. Вот пусть сначала родится, тогда и начнут называть его «новорожденный», «младенец» и даже, умиляясь, «малыш».
Тому, как у нас принято говорить о самом процессе родов, можно посвятить отдельную главу – какое многообразие безличных оборотов, какое красноречие сухой медицинской лексики! Взять хотя бы потужной период – в литературе он называется периодом изгнания плода . Прочувствуйте: не мама помогает своему ребенку родиться , нет! Мама изгоняет все тот же безликий плод . А между тем изгоняют также глистов и прочих паразитов.
Само слово потуги ( тужиться ) произошло от одного корня со словом туго (в значении тяжело, непросто, нелегко), и, конечно, так и просится сюда слово тужить (в значении горевать, печалиться). То есть, ожидая родов, женщина волей-неволей готовится к тяжкому испытанию. Ей придется туго. Тут уж не до ожидания чуда и праздника…
О медицинских документах нечего и говорить! До недавнего времени сама беременность в картах заносилась в графу «диагноз». Но неужели мы лечим женщин от беременности? Речь должна идти только о родовспоможении , то есть о помощи , которую необходимо оказать естественному процессу родов . Обратите внимание на этот возвратный глагол – действие, направленное на себя: ребенок рождается (рождает-ся = рождает сам себя)! Его не вырезают, как аппендицит. Настроившись на позитивный исход, хорошо подготовившись к родам, научившись слушать себя и ребенка, любая здоровая беременная женщина (я просто уверена в этом!) сможет родить самостоятельно и естественно.
Впрочем, хватит прикладной филологии. Достаточно набрать в любой поисковой системе слова «беременность» или «роды» – и Интернет выдаст множество статей о здоровье мамы , о ее чувствах, о необходимых анализах и покупках… В связи с беременностью и родами можно прочитать и о чувствах и заботах будущего папы – прочитать даже больше, чем о чувствах ребенка , которого ему предстоит встречать в этом мире…
Советская семья, детский сад и школа учили девочек быть кем угодно – хозяйкой, поварихой, швеей-мотористкой и даже женой (об этом иногда вскользь упоминалось в рамках предмета «этика и психология семейной жизни»). Но вот уж к чему нас точно не готовили – так это становиться Матерью. Не функционировать, выполняя эти обязанности внешне , – пеленать, кормить, катать колясочку, читать малышу сказки и петь песенки... А становиться Матерью прочувствованно – зачинать ребенка, вынашивать его и рожать в любви. Материнство и любовь между мужчиной и женщиной до сих пор, к сожалению, не увязаны между собой в воспитательном контексте…
Как рожать спокойно и в радости? Нам, нынешним взрослым, еще предстоит научиться говорить об этом со своими растущими детьми.
Если б я была царица, —
Третья молвила сестрица, —
Я б для батюшки царя
Родила богатыря…
Истинный смысл пушкинской сказки о царе Салтане раскрывается именно в этих строчках. Ткачих и поварих полно. Но даже в сказке трудно отыскать девицу, готовую бескорыстно, от всего своего бесхитростного сердца и с большой любовью привести в мир будущего царевича!
Ребенок – это больше, чем «это»!
Впервые о чувствах ребенка во время его появления на свет задумался американский психиатр чешского происхождения Станислав Гроф. На рубеже 60–70-х годов прошлого столетия, экспериментируя с интенсивными дыхательными техниками и психотропными веществами, Гроф погружал своих подопечных (пациентов психиатрической клиники) в состояние транса. Пытаясь найти метод избавления от психических расстройств, Гроф предположил, что их причина кроется в тяжелых переживаниях, сопровождавших момент рождения человека и период беременности его матери.
...У психотерапии Грофа по сей день есть как непримиримые противники, так и столь же активные сторонники. Но каким бы ни оказался сам метод его лечения, важность открытия Грофа неоспорима: он наделил личностью нерожденное дитя, до этого считавшееся безликим «плодом».
Исследования Грофа, касающиеся внутриутробных и родовых переживаний ребенка, совпали по времени с началом использования в акушерстве ультразвуковой диагностики. УЗИ, проводимое на разных сроках беременности, впервые позволило человеку заглянуть в замочную скважину Вечности и увидеть, что же в действительности происходит с человеком до жизни, когда он находится между «там» и «здесь».
Открытие Грофа в буквальном смысле совершило революцию как в психологии, так и во взглядах на акушерство – больше внимания стали уделять психологическому состоянию женщины во время беременности и родов и налаживанию контакта с ребенком в этот период.
В последние десятилетия ХХ века начали появляться все новые и новые методики работы с беременными женщинами, и, сменяя и дополняя одна другую, все они постепенно разворачивали сознание мам и акушеров в сторону ребенка.
Возникнув в далекой древности как мягкий способ помощи роженице и ребенку, акушерство прошло сложный путь, чтобы сегодня снова задуматься о нематериальной составляющей Акта Рождения. Оказавшись в XIX веке в плену очарования медицины и стиснутое строгими рамками больничных условий, родовспоможение на время потеряло контакт с мамой и ребенком. На триста с лишним лет роды были превращены в подобие медицинской операции.
Однако на рубеже ХХ–ХХI веков происходит осознание губительности этого пути, взгляды на родовспоможение разделяются, и сегодня мы наблюдаем две ветви развития акушерства во всем мире. Сторонники одной из них (к сожалению, пока еще слишком многочисленные) и сегодня продолжают по возникшей в прошлом веке традиции рассматривать роды исключительно как биомеханический процесс, а акушерство считают разделом медицины.
Другая, альтернативная точка зрения, опирается на древние истоки акушерства и в настоящее время находит все больше и больше сторонников: считая роды в первую очередь интимнейшим переживанием в жизни семьи, движение за естественные роды стремится минимизировать вмешательство медицины в тонкий природный процесс рождения и обращает внимание всех его участников на чувства ребенка и его родителей.

Авторизация

Реклама