Дебора Стивенз. Почему с хорошими женщинами случаются плохие вещи. 50 способов выплыть, когда жизнь тянет тебя на дно

Категория: Уход от неприятностей Опубликовано 02 Октябрь 2016
Просмотров: 2647


Глава первая Как пережить неприятные события


1. Объединись с подругами в Общество кухонного стола


Если бы мне нужно было одним словом охарактеризовать лейтмотив женского мышления, культуры и действий, это было бы слово «коллективность».
Робин Морган, писатель


Найдите одно надежное место для рассказа своей истории


Вы — единственная и самая лучшая рассказчица о вашей жизни, а сделать из нее легенду или нет — решать только вам.
Изабель Олленд, чилийско-американская писательница
Более десяти лет назад мы вчетвером впервые собрались за кухонным столом и рассказали наши истории. С тех пор мы с нетерпением ждали этих «заседаний», потому что знали: это — единственное место, где нас действительно будут слушать. Это было место, где другие женщины слушали нас с интересом и не давали услышанному субъективных оценок. Мы можем без тени сомнения утверждать, что возможность рассказать о жизни другой женщине часто спасала нас от помешательства, а иногда и от смерти.
Мы полагаем, что каждой женщине необходимо создать себе надежное место, где ее выслушают. Это должно быть место и время, вмещающие в себя подруг, которых действительно волнует ее благополучие. Мы знаем по себе, что именно наше содружество и наша сплоченность придавали нам сил справляться с теми вызовами, которые бросала нам жизнь все эти годы. Первое и самое главное, что надо сделать, чтобы научиться держаться на плаву, когда жизнь нещадно топит, — это объединиться с подругами в Общество кухонного стола. Это общество станет для вас постоянным и неисчерпаемым источником поддержки.
Вы думаете, что у вас нет времени для ваших подруг? Обдумайте это еще раз. Если в вашей голове проносится примерно следующее: «У меня сейчас нет настроения делать это», то знайте: такие мысли и есть самый главный аргумент в пользу того, что вам просто необходимо сделать этот шаг! Если у вас нет сил, то это как раз потому, что вы пытаетесь все делать сами.
Вы выматываетесь до предела, и вам необходимо пополнить ваш эмоциональный резервуар поддержкой и советами женщин, которые переживают за вас. «Заседания» за кухонным столом пополнят вашу душу. Вы можете начать сегодня с семи простых шагов. Если вы пройдете эти семь этапов, то создадите вокруг себя прекрасный кокон подруг.


Семь шагов к созданию Общества кухонного стола


Друг приходит тогда, когда из-под ног уходит последний клочок земли.
Автор высказывания неизвестен
1. Вне зависимости от того, как плоха ваша жизнь в данный момент, запланируйте встречу с женщинами, которыми вы восхищаетесь. Они не обязательно должны быть знаменитыми, богатыми или шикарно одетыми. И это не обязательно должны быть женщины, которых вы хорошо знаете; однако это должны быть те женщины, которых вы уважаете и которые разделяют ваши жизненные принципы и взгляды на жизнь, — женщины, расположенные к общению, способные выслушать, ободрить других и быть честными.
Множество женщин чувствует себя так же одиноко, как вы. Настал удачный момент разговориться с женщиной, моющей соседнюю машину. А может, с той коллегой по работе, с которой у вас только шапочное знакомство, но к которой вас необъяснимо тянет? Или с той женщиной из общественного комитета, которая так лихо собирала деньги на очередной день рождения, или той, которая, как говорят, всегда делает то, что обещала?
2. Найдите место для встреч, которое было бы комфортным и позволяло бы вам расслабиться. Это может быть уютный уголок местной кофейни, дальний столик любимого ресторана или ваша гостиная. Для нас этим местом все эти годы, несмотря на все переезды, служила кухня.
3. И не надо никакого шика и блеска. Просто поднимите трубку и позвоните, пошлите письмо по Интернету или пригласите этих женщин лично. Начните разговор с фразы о том, что знаете, насколько загружена ваша собеседница. Объясните затем, что цель этого «собрания» — создать женскую группу поддержки, которая будет собираться регулярно в таком месте, где ее члены смогут свободно поговорить о жизни. Можно говорить о работе (или ее отсутствии), семье, здоровье, деньгах — обо всем, что на уме и на сердце. Придумайте для своей группы название и договоритесь о периодичности «заседаний» (еженедельно или хотя бы ежемесячно). Мы собирались ежемесячно, но часто устраивали «внеочередные заседания», когда у кого-то из нас случался очередной кризис.
4. Несколько первых заседаний вашего Общества кухонного стола имеет смысл проводить по четкому плану. Наши заседания мы всегда начинаем с ответов на следующие вопросы:
• Ну, как дела?
• Как мы можем помочь?
• Знаем ли мы кого-нибудь, кто мог бы помочь?
• Что радует тебя в данный момент?
• Что в этом веселого?
• Какие три шага мы договоримся предпринять после того, как это заседание будет закончено?
5. Не позволяйте подобным заседаниям скатиться до уровня коллективного плача. Коллективный плач окончательно портит настроение и не дает никаких сил. Цель подобных заседаний — не просто пожаловаться на жизнь… и разойтись. Не останавливайтесь на жалобах, сбросьте с души все, что вас тревожит, беспокоит и ранит, а затем попросите совета. Устройте «мозговой штурм» на тему решений и стратегий, которые можно было бы вам предложить. Веселитесь, кричите и смейтесь от души!
6. Используйте WIT-набор, приведенный в конце каждой главы этой книги, в качестве главной темы ваших собраний. Мы намеренно создали WIT-набор упражнений, которые вы сможете проделать всей группой в ходе заседаний за кухонным столом. Обсудите предложенные там темы и вопросы в рамках вашей группы.
7. Наш сайт: www.thisisnothelifeiordered.com. Зайдите на него и вы найдете дополнительные темы для обсуждения. Здесь вы можете также рассказать нам о своей группе и поведать свои истории.


Истории, которые мы рассказывали


Если и существует секрет создания круга общения женщины, то он состоит в том, что женщины из этого круга знают о личной жизни друг друга, о приключениях друг друга, знают все о последствиях, о вызовах, бросаемых жизнью, и о подстерегающих их серьезных трудностях.
Джин Шинода Болен, психиатр и писатель
Наша группа собиралась в течение более десяти лет, в ходе этих заседаний мы рассказали множество историй, решили множество проблем и склеили множество разбитых сердец. Здесь мы начнем знакомить вас с нашими историями и важными моментами нашей жизни, которые сплотили нас и сделали подругами навсегда.


2. Выйди за рамки неблагоприятных событий


«Вот увидишь, все наладится!» — сказала она. Мне хотелось спросить только одно: где, ко всем чертям, я это увижу и откуда у нее такая уверенность?
Джейн Кертин, автор комедийных историй


Глупые мысли


Даже в самый трагичный период жизни есть над чем праздновать победу. И не важно, кто вы и откуда. Умение праздновать победу начинается с вас самой. Всегда.
Опра Уинфри телеведущая
Кошмарные сны. Они преследуют меня вот уже двадцать семь лет. Эти кошмары напоминают мне о том, что жизнь — это драгоценный источник, который необходимо использовать на полную катушку, которым следует наслаждаться, который надо прожить.
Я — Джеки Спейер, и мои кошмарные сны возвращают меня почти на тридцать лет назад, в тот судьбоносный ноябрьский день.
В то время мне было двадцать восемь лет, я собиралась купить первый в своей жизни дом. У меня, единственной женщины — представителя и советника сенатора США, было все. Но меня не покидала мысль о том, что поездка в Южную Америку, которую я организовывала, могла стать последней в моей жизни.
«Что за глупые мысли, — уверяла меня моя подруга Кейти. — В конце концов, ты поедешь с целой свитой прессы и сенатором. Ну что страшного может случиться?»
Укрывшись от посторонних глаз в офисе конгресса, я часами читала доклады министерства иностранных дел о религиозном обществе, созданном преподобным Джимом Джонсом. В то время мы вели расследование по запросам множества родственников и друзей членов этого общества, в которых говорилось, что их близкие удерживаются насильно в затерянном в джунглях поселении под названием Народный Храм. Когда мы нашли несколько официальных интервью с бывшими членами этого общества, у меня появилось весьма неприятное ощущение — и я никак не могла от него избавиться. Один из бывших членов общества рассказал, что в нем проводились тренинги, названные Джимом Джонсом «Белая ночь». В ходе этих тренингов людей принуждали к самоубийству.
Для сенатора Лео Района, моего босса, это стало последней каплей. Он решил сам, лично, увидеть, как трудно живут эти американцы в Гайане. Сомнения не покинули меня и после того, как ФБР и министерство иностранных дел «зачистили» путь по всему маршруту.


Разговоры в джунглях


Я отодвигаю время смерти, живя, страдая, ошибаясь, рискуя, любя.
Аньез Нин, французская писательница
По пути в столицу Гайаны, Джорджтаун, мы пересели на другой самолет и продолжили свой путь в Порт-Каитума — отдаленную взлетную полосу в глубине джунглей Южной Америки. Несколько конвойных машин доставили нас в палаточный городок Джонстаун.
Мы вошли в узкий проем между зарослями лиан и увидели маленькие лачужки, расставленные амфитеатром. Первое впечатление от этого поселения было очень тяжелым. Поселок был построен менее чем за два года. В течение первой и последней ночи, проведенной нами в Народном Храме, члены этого общества развлекали нас своей музыкой и песнями. Я помню, как перехватила взгляд Джима Джонса. В его глазах я увидела только безумие. Это был уже не тот харизматичный вождь, за которым в это поселение, затерянное среди джунглей, пришло более 900 человек. Он стал сумасшедшим.
Мы с боссом наугад выбирали людей и спрашивали их, не удерживают ли их здесь силой. Мы из рук в руки передавали людям письма, в которых содержались боль и обеспокоенность их родных, переживавших за них дома. Многие из членов этого общества были молоды — им было всего 18–19 лет, — но были среди них и пожилые люди. Они все как один отвечали, что обожают жизнь в Народном Храме. Создавалось впечатление, что их ответы заучены. Когда забрезжил рассвет, корреспондент Эн-би-си Дон Хэррис вышел за пределы поселения покурить. В темноте несколько людей подошли к нему и протянули записки. Корреспондент передал эти записки нам с боссом. Я держала в руках доказательства того, о чем догадывалась все это время: людей действительно насильно удерживали в джунглях Южной Америки.
Рассвело, и мне удалось поговорить с двумя людьми, которые передали записки с пожеланием бежать. По поселению поползли слухи о реальной возможности вырваться. Все больше людей подходило ко мне и выражало желание покинуть поселение. Неожиданно появилась группа мужчин с пистолетами. Воцарился хаос, так как люди толпой ринулись к нам с мольбой о помощи. Джим Джонс начал громко взывать ко всем членам общества. Ларри Лейтон, один из его самых близких помощников, сказал нам: «Не поддавайтесь на провокации. Мы все здесь просто счастливы. Вы же не можете не видеть красоты этого благодатного места!»
Через час Ларри Лейтон затесался в толпу несчастных, которые просили нас помочь им бежать из этого поселения.


3. Если тебя бросили на дороге, вставай и иди вперед


Муки и страдания закаляют душу, просветляют взор, повышают самооценку и укрепляют боевой дух.
Хелен Келлер, писательница


Притвориться мертвой


Наша планета кругла, поэтому место, кажущееся концом, может одновременно быть только началом.
Айви Бейкер Прайест, бывший государственный казначей
Джунгли наполнились криками и стонами людей. Эмоциональное напряжение маленького сообщества стало запредельным. Брат шел на брата, один родитель хотел уйти, другой — остаться. В итоге бежать из Народного Храма захотело так много людей, что нам пришлось вызывать дополнительный самолет.
Мы уехали ко взлетной полосе. Ларри Лейтону, одетому в несоразмерно большое желтое пончо, не терпелось взойти на борт большого самолета. Я не доверяла ему и попросила, чтобы перед посадкой на самолет его обыскали. Что и сделал один из журналистов, но он не заметил пистолет, ловко спрятанный Ларри Лейтоном под пончо. Теперь, когда я об этом вспоминаю, осознаю, что мы были тогда беспомощны и беспечны. Вот мы и попались — сенатор, его помощница, журналисты и операторы, — среди нас не было ни одного полицейского или военного сопровождающего. Нас не могло защитить ничто, кроме мифического щита неприкосновенности сенатора США и журналистов официальной американской прессы.
Неожиданно мы услышали дикий крик. Через несколько секунд раздался странный звук. Я увидела людей, разбегавшихся по кустам, и поняла, что звук, услышанный мной, был выстрелом. Я упала на землю и попыталась спрятаться за шасси самолета, притворившись мертвой. Я услышала шаги. Я чувствовала, как вздрагивало мое тело под пулями, которые кто-то всаживал в него с неистовством одержимого. Этих пуль было пять.
Убийца пошел дальше, стреляя в обезумевших людей. Вскоре все стихло. Я открыла глаза и посмотрела на свое тело. На нем не было живого места. Я увидела кость, торчавшую из моей руки. И повсюду была кровь. Я помню, как подумала тогда: «Боже, мне всего двадцать восемь лет, а я лежу здесь и умираю». Я начала громко звать сенатора Района, выкрикнула его имя несколько раз. Ответа не было.
Двигатель самолета все еще ревел, и я подумала, что, если мне удастся заползти хотя бы в багажное отделение, я смогу покинуть это ужасное место. Я поползла к люку, подвигая свое тело как можно ближе к багажному отделению. Репортер из Washington Post поднял меня и положил в багажное отделение самолета. Я помню, как спросила его: «Вы не могли бы дать мне что-нибудь, чтобы остановить кровотечение?» Он дал мне свою рубашку. Она моментально пропиталась кровью. Самолет был просто изрешечен пулями, и вскоре стало ясно, что он не унесет нас прочь из этого ада на земле. Кто-то вытащил меня из самолета и опять бросил на дорогу. По счастливой случайности меня положили головой на муравейник, и муравьи сразу начали бегать по всему моему телу. Рядом со мной лежал диктофон репортера. Я записала последнее сообщение для моих родителей и брата. Я сказала, что люблю их.
Возможно, войска Гайаны все же обыщут взлетную полосу и спасут нас, и я из последних сил продолжала верить в это. Стемнело, а мы все продолжали ждать. И хотя боль была поистине адской, я боролась за жизнь.
Среди ночи до нас дошли слухи о массовом самоубийстве в Народном Храме. В час следующего дня, через двадцать часов после перестрелки, прибыли воздушные войска Гайаны. Их появление совпало по времени с выходом в эфир по всему миру сообщения о смерти 900 человек, включая сенатора США и его делегации. Пресса пестрела заголовками о самом крупном массовом самоубийстве в истории человечества. И по сей день я вспоминаю о событиях, произошедших в Джонстауне, как о массовом самоубийстве.


В трех минутах от смерти


Иногда на осознание того, что же с тобой произошло, уходят годы.
Уилма Рудольф, олимпийская чемпионка
Самолеты военно-воздушных сил Гайаны доставили выживших в Джорджтаун, где нас уже ждал американский спасательный самолет с медиками на борту. Я как сейчас помню ощущение, которое испытала в тот момент, — мне казалось, что кто-то завернул меня в американский флаг. Я была так благодарна.
Самолет, принявший на борт выживших, взял курс на США. Когда шасси коснулось взлетной полосы, я посмотрела на свое тело. Оно казалось мне таким нереальным, будто эта груда мяса была мне абсолютно чужой. Через много месяцев мне рассказали, что врач, заботившийся обо мне во время полета, сказал, что я была в трех минутах от смерти.
В конце концов мы прилетели на военно-воздушную базу Эндрюс, где меня сразу увезли в операционную. У меня началась гангрена, и хирурги чуть не ампутировали мне ногу. Когда сестра выкатила меня из операционной после четырехчасовой операции, я увидела маму, которая прилетела ко мне из Сан-Франциско. Врачи сказали моей маме, что меня нужно перевести в травматологический центр Балтимора, где врачи попытаются остановить распространение гангрены. Я умоляла докторов перевозить меня на машине скорой помощи, ведь я боялась, что не перенесу еще одного перелета.
Свет в палате травматологического центра был нереально ярким. Ко мне подключили множество датчиков и проводков. Я помню, как спросила тогда медсестру: «Сколько калорий во всем том, что вы в меня вливаете?» — «Три тысячи», — ответила она.
Я вскрикнула: «О боже, я же растолстею!» Не правда ли, интересно, о каких неуместных вещах может думать человек в реанимации?
После очередной операции меня привезли в палату. Хирурги собрали по кусочкам мое тело, но мои волосы так и оставались слипшимися, в запекшейся крови, грязи дорог Гайаны и дохлых муравьях. Я никогда не забуду, как нежно и бережно мои волосы мыл в тот день мой брат.
Врачи были очень обеспокоены моей гангреной. В ходе последней попытки побороть ее они прибегли к гипербарическим процедурам, что требовало моего нахождения в специальной камере. Эта камера напоминала железное легкое. Каждый раз, когда меня оттуда извлекали, меня просто выворачивало наизнанку. К сожалению, врачам пришлось повторить эту процедуру несколько раз в течение последующих дней.
Убедившись в том, что гангрена побеждена, они перевели меня в больницу Арлингтон. За дверью моей палаты по особому распоряжению была установлена охрана, дежурившая 24 часа в сутки.
Причиной тому были угрозы, поступавшие в мой адрес от анонимов. Некоторые члены общины Народного Храма обвиняли нас, ведших расследование по линии конгресса, в этом массовом самоубийстве и желали отмщения.


Один шаг вперед, один раз в день


Невзгоды позволяют вам открыть в себе то, о чем вы даже не догадывались. Именно они заставляют науку отступить — а вас выйти за рамки нормы.
Сайсили Тайсон, актриса
Хирурги сделали пересадку кожи на моих ногах. Пули изрешетили правую руку, и для укрепления того, что осталось, врачи вставили стальные стержни. Радиальный нерв моей руки был тоже поврежден, поэтому я не могла ни пошевелить пальцами, ни поднять руку. В первый раз, когда они попытались поднять меня на ноги, я упала в обморок. После двух месяцев в больнице, во время которых я перенесла десять операций, меня наконец-то выписали, и я смогла улететь домой в Сан-Франциско.
Дальнейшие дни стали бесконечной чередой интервью о массовом убийстве в Джонстауне. Мне не разрешили жить в родном доме, поскольку поступало слишком много угроз в мой адрес, поэтому я жила у друзей. В моем теле все еще оставалось две пули, вынимать которые доктора не рискнули. На публике я всегда появлялась во множестве одежд, под слоями которых скрывалось то, что, как я нескоро осознала, стало моим уродливым и бесформенным телом. Несколько лет потребовалось для восстановления подвижности руки.
Мне было двадцать восемь лет, и я была единственной женщиной в этом возрасте, которая еле чувствовала свое сморщенное и обезображенное тело. В один прекрасный день я поняла, что, если хочу это преодолеть, если вообще собираюсь жить дальше, мне нужно найти путь, ведущий как можно дальше от бесконечного плача над своей горькой судьбой.
Момент, когда я окончательно примирилась с тем, что произошло в джунглях Гайаны, наступил много лет спустя, на многолюдном пляже на Гавайях. Обезображенное тело, влившееся в толпу прочих тел, было моим. Радость от того, что я живу, стала сильнее, чем мои комплексы. Я наконец осознала, что параметры тела человека не важны, если его жизнь интересна, а мышление глубоко, и, наоборот, красота меркнет на фоне узкого кругозора. Я стала инвалидом, но я не верила в то, что это помешает моей жизни быть полноценной и прекрасной. В любом случае положение инвалида открыло мне те истины, которые скрыты от большинства нормальных людей.
В тот день я надела пляжный халат и пошла вдоль гавайского пляжа под взглядами множества людей, которые не могли не заметить шрамов от полученных мной ран. Я продолжала идти вперед, и с каждым шагом для меня становилось все яснее, что, как бы трудно это ни было, человек ДОЛЖЕН идти вперед. Очень часто приходится принуждать себя к этому. В джунглях Южной Америки в тот ноябрьский день мне не суждено было умереть, но сейчас, без сомнения, настал мой час жить полной жизнью.


Жизнь не дает никаких гарантий


Вдохновение имеет непредсказуемый характер. Оно не дает гарантий и не платит страховку. И все же оно непременно придет именно тогда, когда будет необходимо: вам только надо уметь довериться ему целиком и полностью. Оно лучше вас знает, когда именно вам нужно.
Дж. Рут Джендлер, актриса
Я выжила во время массового убийства в Гайане и вскоре вышла замуж за врача-реаниматолога. Кроме того, меня выбрали в законодательный орган Калифорнии. У нас родился первенец, и жизнь стала походить на ту, о которой я мечтала. Мы пробовали завести еще одного ребенка, но после двух выкидышей, неудавшегося усыновления и длительного специального лечения нам со Стивом пришлось отказаться от мечты о втором ребенке. Я стала кандидатом на должность министра иностранных дел и развернула в Калифорнии кампанию, охватившую все штаты. Через три месяца случилось чудо: я узнала, что беременна, правда, доктора тут же отнесли мою беременность в группу, как они говорят, «повышенного риска». Я сразу свернула предвыборную кампанию, чтобы целиком и полностью посвятить себя здоровью нашего еще не родившегося ребенка.
В дождливый январский день, на третьем месяце беременности, я ехала в Сакраменто. Неожиданно позвонил мой секретарь и сказал, что, по сообщению полиции, мой муж попал в ДТП. Я сразу связалась с реанимацией и поговорила с дежурным врачом. По его голосу я поняла, что мой муж пострадал очень серьезно. Я была в часе езды от больницы и готовилась к самому худшему, когда на предельной скорости ворвалась в госпиталь Бэй-Эреа.
Я влетела в больницу, но до того, как мне разрешили увидеть Стива, прошло, как мне показалось, много часов. Когда меня наконец впустили к нему, я увидела, что у него проломлен череп и дышит он только благодаря аппарату искусственного дыхания. Его тело было теплым, но аппаратура показывала, что мозг не работает. Я целовала его. Я обнимала его. Я повторяла ему, что люблю его, хотя знала, что он меня не слышит.
Я не могла поверить в тот кошмар, который происходил прямо на моих глазах. Позже я узнала, что водитель на незастрахованной машине с неисправными тормозами не заметил знак «СТОП» и на всей скорости врезался в машину Стива. Его безалаберность убила этого талантливого, заботливого и веселого человека. Я осталась беременной вдовой с малолетним сыном.
Я очень переживала по поводу потери мужа. Долгое время я даже не хотела вставать с кровати. И все же у меня не было другого выхода. Я была единственной опорой двоих детей, хотя один из них еще и не родился. Так как у Стивена не было страховки на случай внезапной смерти, мое финансовое положение было весьма незавидным. Мне пришлось продать все, включая дом. Следующие восемь лет я вела существование одинокой матери, погруженной в бесконечные заботы о двоих детях.
Сейчас, одиннадцать лет спустя, я живу удачной, радостной и счастливой жизнью. Я замужем за прекрасным человеком Барри Денисом. Я познакомилась с Барри во время того, что мы называем «свиданием вслепую»; он тогда уже имел степень бакалавра. Через пять месяцев состоялась наша помолвка!
Я бы хотела, чтобы наши читательницы запомнили одно: если жизнь бросает их одних на обочине дороги — это может быть невосполнимая потеря любимого человека, крушение мечты всей жизни, потеря работы или прочие события, окрашивающие мир в черный цвет, — женщина всегда сможет научиться жить дальше, идти вперед. Я живу с твердой верой в способность женщины перестроить и полностью реставрировать свою жизнь, несмотря ни на какие трудности, с которыми она сталкивается.


4. Если жизнь не похожа на ту, которую ты заказывала, попробуй еще раз


Я поняла, что вне зависимости от того, что происходит и какими бы плохими эти события ни казались сегодня, эта жизнь идет дальше и все наладится завтра. В этом я убеждена.
Майя Эйнджело, писательница и поэтесса


Я выиграю, даже если придется пройти курс лучевой терапии


Однажды кто-то сравнил меня с лебедем. Я выгляжу так грациозно, пересекая озеро, но мои лапы, невидимые под водой, двигаются едва ли не со скоростью света.
Шелли Лазарус, исполнительный директор компании Ogilvy and Mother
«Это какая-то ошибка! — повторяла я, четко и настойчиво убеждая доктора в том, что он ошибся. — Стенли, я бы хотела услышать мнение другого специалиста. Я бы хотела, чтобы меня проконсультировал лучший рентгенолог».
Я — Джен Янехиро, и это были мои слова, звучащие так смело. Но за ними ничего не стояло, это были просто слова, обыкновенная маска, за которой скрывались мои страхи и хаотичные мысли. Мне только что сообщили, что у моего мужа обнаружили опухоль мозга.
Я помню, как входила в комнату для просмотра рентгеновских снимков. Я никогда не думала, что увижу опухоль так отчетливо. Она была круглой, размером с мячик для гольфа, ее окружала бесформенная масса тканей размером с кулак. «Я вижу…» — чуть слышно сказала я. Стало ясно, что требовать консультации другого специалиста бессмысленно.
Моему мужу — Джону Циммерману — было тогда сорок пять лет, и он отличался довольно крепким телосложением — я всегда поддразнивала его за это. «Ты можешь в это поверить? — спросил меня Джон. — Опухоль мозга?!»
Эти слова — сказанные в тот момент — показались совершенно неуместными. Это просто не могло относиться к нашей семье. «Нет, я не верю», — сказала я. И я припоминаю, как подумала тогда, что произойдет чудо и Джон победит этот страшный диагноз, а я сниму про него фильм. Какие отчаянные и глупые мысли!
Джона прооперировали на следующий день после рентгеновского анализа. После четырехчасовой операции хирург вызвал меня к себе. «Это не доброкачественная опухоль». Помню, я тогда подумала: «А как опухоль вообще может быть доброкачественной?» Они удалили столько, сколько было возможно, но не смогли удалить всю опухоль. Часть опухоли и тканей вокруг нее сконцентрировалась за правым глазом. Говоря по-научному, Джону была произведена правая фронтальная лоботомия. Вместе с опухолью они удалили и «тихую» часть его мозга, отвечающую за эмоции и поведение.
Опухоль Джона имела свое название — Glioblastoma multiforma, четвертая стадия. Я с трудом могла выговорить все это, не говоря уже о том, чтобы написать. Сегодня я знаю об этом все. Глиобластома — это злокачественная опухоль. Существует четыре этапа, или стадии, этой опухоли, и четвертая — самая серьезная и страшная. Я утешала Джона, говоря ему, что у таких великих людей, как он, опухоль просто не имеет права быть незначительной. А он был великим, вы наверняка встречали таких людей: они трудятся не покладая рук, они азартно играют, они живут, принимая все удары судьбы с открытым забралом и проживая каждый момент жизни как последний. Джон боролся отчаянно. «Не волнуйся! — не уставал повторять он. — Я положу эту болезнь на лопатки».
Наши дочки слали папе в больницу записки с пожеланием выздороветь. Жаклин, которой было тогда двенадцать, писала: «Ты просто должен выздороветь, потому что я хочу, чтобы в один прекрасный день ты увидел своих внуков!» Дженна, которой тогда было десять, вторила: «Папочка, я хочу, чтобы ты выздоровел, потому что тебе еще предстоит вести меня под венец!» Дальше были семь недель лучевой терапии, консультации различных специалистов, направление на еще одну операцию, химиотерапия, досада, боль и даже смех. В ходе курса лучевой терапии он сбросил тридцать килограммов. При этом он находил в себе силы шутить: «Эта диета очень эффективна, но я бы ее никому не посоветовал!»
Не дотянув трех дней до полугода с того дня, когда был поставлен страшный диагноз, Джон проиграл эту битву, а с ней и всю внутреннюю войну. Он умер дома в возрасте сорока шести лет. Нашим детям было двенадцать, десять и шесть лет. Это было жестоко. Именно это слово приходит на ум, когда я пытаюсь охарактеризовать смерть Джона.


Цепляться даже за тень надежды


Я желала идеального конца этой истории. Но теперь, пройдя этим трудным путем, я поняла, что некоторые поэмы прозаичны, а у некоторых историй размытое начало, нечеткая середина или неясный конец. Жить — значит мучиться неизвестностью, менять многое на ходу, подчиняться велению судьбы, ловить момент и использовать его наилучшим образом, не зная, что будет дальше.
Джилъда Рэднер, автор комедий
Стоило мне подумать, что жизнь — прекрасная штука и у меня все складывается как нельзя лучше — бабах! — и смерть разбила эту иллюзию вдребезги. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что все симптомы уже давно были налицо. Мы просто не знали, что это были именно они. Джон всегда страдал головными болями. Мы просто не начали бить тревогу, когда они стали более сильными. Он разбил машину, попав в ДТП. Он часто вставал в 2 часа ночи и пил по четыре таблетки обезболивающего, пытаясь избавиться от мучивших его страшных головных болей. Если он простужался, то болел месяцами. Мы списывали это на стресс. У него был всегда резкий нрав, но со временем он становился все нетерпимее к окружающим. И он всегда очень заразительно смеялся. Мы просто не заметили, что его смех стал звучать все реже. Ведь наша жизнь была так полна, у нас были трое детей, карьера, путешествия, семья и множество друзей.
Оперировавший Джона хирург сказал, что опухоль росла в течение по крайней мере года, а возможно, и дольше. Странно, но когда ты живешь с дорогим тебе человеком, который умирает, то хватаешься даже за тень надежды. Когда Джону становилось легче, я тут же думала: «Ага! Он побеждает эту страшную болезнь!» В какой-то момент доктор сказал, что опухоль не выросла и лучевая терапия, похоже, помогла. В потолок полетели пробки от шампанского!
Последнюю неделю жизни Джон провел, лежа в нашей спальне во взятой из больницы кровати. Я меняла ему подгузники, ему кололи морфий, чтобы хоть как-то облегчить невыносимые боли, а медсестра кормила его с ложечки яблочным пюре. Он уже не поднялся с этой кровати. В его последнюю ночь наша двенадцатилетняя дочка была на танцах с одноклассниками. Нам пришлось забрать ее раньше, потому что Джону оставалось жить считаные минуты. Все ее друзья плакали.
Облегчение — вот как я могу назвать то, что почувствовала, когда Джон умер, — облегчение от того, что агония Джона закончилась, облегчение от того, что я осознала: жизнь моих детей, нашей семьи когда-нибудь снова войдет в «новое» привычное русло. И я ни на минуту не сомневалась, что жизнь моих детей продолжится. И действительно, в последние моменты жизни Джона я шептала ему, что позабочусь о том, чтобы жизнь наших детей продолжилась, и приложу к этому все усилия. Я обещала ему это.
После шести месяцев борьбы, страха, химиотерапии, лучевой терапии и неопределенности я почувствовала странное спокойствие. Смирение — вот каким еще словом я могу это описать. На похоронах Джона мы прославляли его жизнь. Я попросила близких друзей Джона рассказывать о нем только смешные истории. Я настояла на закрытом гробе. Я решила запомнить не того Джона, который страдал от опухоли мозга. Он невероятно исхудал. Я по сей день не хочу смотреть на фотографии, сделанные в тот период, когда он боролся с раком. На крышку его гроба я положила его любимые вещи: шоколадные кексы от миссис Fields Cookies, карты для покера, который он так любил, его фотографию, сделанную во время рыбалки в открытом море. Его секретарь спела песню Тины Тернер «Просто лучший». Джон покинул нас.
Вы наверняка не раз слышали это старое клише «Время лечит все». Я не думаю, что это так. Но сейчас, спустя месяцы и годы, горе и острые углы от смерти Джона действительно сгладились.
В течение нескольких месяцев после смерти Джона на меня свалилось четыре судебных процесса. У Джона была слишком маленькая страховка. (Он всегда считал, что может выгоднее использовать деньги сам, и не желал вкладывать их в какую-то там страховку). Его страховая сумма составляла полмиллиона долларов. Этой же суммой исчислялся его кредит, взносы по которому надо было выплачивать. У меня не было работы. Срок действия контракта с телестудией истек за два месяца до смерти Джона. Теперь я стала не только вдовой, но и безработной.
Странным образом опыт, который я получила в ходе четырех судебных процессов и построения моей карьеры, придал мне сил. Чтобы выбраться из этой финансовой ямы, мне потребовалось много лет, много адвокатов и тысячи долларов. И не раз друзья спрашивали меня, не сержусь ли я на Джона за то, что он оставил меня в такой ситуации. Нет, я не могу сказать, что держу на него зло, ведь Джон не хотел умирать и не собирался оставлять меня на съедение адвокатам или в нищете.
Сегодня, много лет спустя, я снова замужем и у меня пятеро детей. Создав семью с моим теперешним мужем, Робертом Ивзом, я пришла, как многие сказали бы сейчас, «на все готовенькое». Часто жизнь моей семьи сравнивают с телешоу. Но каким бы крутым ни было это шоу, реальная жизнь совсем другая. Мы заново собрали наш семейный совет, мы вместе ездили в отпуск и придумывали новые семейные традиции. С нашими детьми мы заканчивали школу, боролись с зависимостью от наркотиков и поступали в колледж.
Моя жизнь и сейчас, как я считаю, полна неожиданностей. А это значит, что даже в период самой черной полосы, когда все идет не так, как вы заказывали, можно научиться начинать все сначала.


5. Узнай секреты женщины с голубыми волосами


У каждого из нас свое представление о чести.
Барбара Тачмен, лауреат Пулицеровской премии


По пятницам у нее всегда были голубые волосы


Я была так далека от кресел хозяев жизни, но моя наивность сыграла мне на руку. Когда мне сказали, что студия запустила мой пилотный проект, я подумала, что это хорошо — точно так же, как когда меня приняли в колледж.
Линда Бладуорт-Томазон, телепродюсер и писательница
Интересно, заметил ли он ее голубые волосы? Похоже, он и не обратил внимания на то, что у пожилой женщины, сидевшей напротив в мягком кресле банковского офиса, были самые голубые волосы в мире.
Я — Дебора Стивенз, а этой женщиной с голубыми волосами была моя бабушка.
Ее голубые волосы в сочетании с самоуверенными манерами, проникающим в душу взглядом и характером, впитанным с молоком матери-южанки, не оставляли сомнения в том, что он, г-н банкир, был просто незначительным препятствием между ней и тем, что она хотела получить. Она пришла получить кредит. Она и не представляла, что в жизни существуют препятствия; а ими были, например, отсутствие у нее собственности, которую можно было бы предоставить в качестве залога или обеспечения кредита (дом был оформлен не на ее имя), а также то обстоятельство, что в те времена (почти 32 года назад) женщина не могла иметь даже кредитной карточки на свое имя. Я знала, что г-ну банкиру не тягаться с женщиной с голубыми волосами.
Я знала ее с самого рождения и могу поклясться, что ее пышная серебряная шевелюра была всегда по пятницам голубого цвета. Это было ей самовыражением — голубые волосы, локоны и большая заколка каждую пятницу, что бы ни происходило. Сам процесс работы над своим внешним видом позволял ей почувствовать себя красивой, сильной и бодрой. И я полюбила голубые волосы так же, как и ее. И даже поверила в то, что все мудрые женщины с определенного возраста красят волосы в голубой цвет!
Тот день, в офисе г-на банкира, стал для меня судьбоносным. Да, моя бабушка получила кредит — кредит на мое высшее образование. Ее талант дипломата открыл мне двери в мой теперешний рабочий кабинет. И это несмотря на то, что она не имела высшего образования и была бедна, а своим благоденствием была обязана глубокой религиозности и безграничной доброте. Помимо этого бабушка обладала настоящей мертвой хваткой, никогда не позволяя слову «нет» встать у нее на пути.
То, чего моей бабушке не хватало в реальности, она восполняла бесконечной чередой мечтаний. Ее вера в меня была просто безграничной, намного сильнее, чем моя самоуверенность. Несмотря на все обстоятельства и удары судьбы, бабушка была твердо убеждена в том, что я достигну таких высот, о которых ни она, ни моя мать даже мечтать не могли.
Благодаря успешным переговорам моей бабушки с г-ном банкиром я влилась в когорту студентов. Я — первая женщина в нашей семье, получившая высшее образование, — всегда представляла себе учебу в институте как заоблачное счастье. Я даже и мечтать об этом боялась. Но моя бабушка всегда расширяла горизонты возможного.
После окончания института я нашла отличную работу в дружном издательском коллективе, путешествовала по всему миру и заработала за год больше, чем моя мать за десять лет. Годы спустя я стала одним из основателей бизнес-консалтинговой компании и написала шесть книг по бизнесу, которые были переведены на восемь языков. В ходе переговоров с различными компаниями и правительством я встречалась с самыми высокопоставленными людьми Америки. Я была почетным лектором престижного юридического факультета Стэнфордского университета на кафедре развития исполнительной власти. Я вознеслась на те высоты, которые были недоступны для моей бабушки и моей мамы. И тем не менее именно эти женщины были источником моего вдохновения, и именно они внесли самый весомый вклад в мой успех.
В жизни каждой женщины должна быть такая мудрая наставница с голубыми волосами. Это та самая женщина, которая будет продолжать думать, что вы потрясающи, даже тогда, когда вы не чувствуете себя таковой. Та самая женщина, которая полагает возможным все и не придает значения препятствиям. Это тот человек, который продолжает доказывать вам, что жизнь — это чудесное приключение, даже в минуты глубокого отчаяния.


Судьбоносные моменты — это возможности, маскирующиеся под препятствия


Кроме всего прочего, в ходе своей долгой жизни я усвоила, что отчаяние крайне невыгодно.
Люсиль Болл, актриса и автор комедий
Препятствия и возможности часто сливались воедино, образуя судьбоносные моменты моей жизни. Первый из них был в банке, где я наблюдала, как моя бабушка, используя свой талант дипломата, буквально выцарапала для меня кредит на образование. Судьбоносные моменты обычно наступают именно тогда, когда жизнь начинает казаться нам налаженной. Размеренная комфортная жизнь может быть перевернута с ног на голову в один момент.
Судьбоносный момент номер два посетил меня почти семь лет назад, и его предметом стал мой двадцатипятилетний муж. Жизнь Майка, здорового, обеспеченного и довольно крупного мужчины, всегда била ключом. Однажды, после очередной партии в гольф, он не смог идти. Боль свела судорогой все его тело. Так началась бесконечная череда наших визитов в университет при медицинском центре Калифорнии и Сан-Франциско, во время которых мы пытались понять, что за недуг терзал его тело.
Медицинское «детективное расследование» длилось шесть месяцев. В этот период объем легких моего мужа сократился вполовину. Иногда его пальцы рук и ног болели так сильно, что он погружал их в ледяную воду, чтобы хоть немного уменьшить боль. Госпитализированный для биопсии легкого, он в итоге оказался в реанимационной палате местной больницы. Его диагноз начинался словами «легочный фиброз по причине дерматомиоза и полимиоза» — понятиями, которые я не могла ни выговорить, ни понять. Нам сказали, что продолжительность жизни с таким заболеванием составляет 5,5 года. Доктора посоветовали мужу подумать о пересадке легкого.
Я помню, как сидела в комнате ожидания на четырнадцатом этаже, пока моего мужа обследовал целый консилиум врачей. Посмотрев в широкое окно, я увидела мост над проливом Золотые Ворота. Завороженная его красотой, я невольно начала размышлять, существует ли для меня способ избавиться от всех этих лекарств, докторов, анализов, затяжных тяжб со страховыми компаниями и проклятой болезни.
Слезы градом катились из моих глаз. Почему я не могу жить простой, нормальной жизнью? И вообще, как правильно подготовить себя и свою семью к перспективе пересадки легкого? Мои мысли были прерваны звонком мобильного телефона. Звонила воспитательница из детского сада, куда ходила моя дочь. Не могла бы я прийти и забрать ее, так как у нее и еще у пятнадцати детей из ее группы обнаружили вшей? Вши! Я тут разговариваю с хирургами по поводу пересадки легкого, а человечество даже не знает толком, как избавить мир от вшей! «Что бы делала на моем месте наставница с голубыми волосами? Как бы она решала все эти проблемы?» — думала я.
Майк дожил до сегодняшнего дня вопреки всем прогнозам. Когда я вижу, как он борется с болезнью, его боевой дух напоминает мне настрой моей бабушки. Когда живешь с человеком, который постоянно борется с заболеванием, опасным для жизни, даже обычные дни становятся особенными. Болезнь учит многому — любви, верности, мужеству, оптимизму и надежде. На собственном опыте я также испытала важность терпения и уважения к мистической составляющей жизни.


Несмотря на свою настойчивость, Дебора так и не нашла простых ответов Перед тем как Майк заболел, я была довольно нетерпеливым человеком и всегда старалась сделать все возможное для максимального ускорения любого процесса. Вооруженная органайзерами, календарями, планами и ежедневниками, я полагала, что у меня под контролем абсолютно все и я смогу справиться с любой ситуацией, которую мне предложит жизнь. На сегодняшний день жизнь научила меня, что контроль — это не более чем иллюзия, а терпение — действительно добродетель, о чем каждому наверняка неустанно говорила мама. Именно то, что мы считаем подконтрольным себе, чаще всего предательски убеждает нас в обратном. И в один момент жизнь может измениться до неузнаваемости. Тем не менее я верю, что эти изменения — судьбоносные моменты — содержат в себе возможность найти новую цель. Это и есть тот урок, который преподала мне моя бабушка.


6. Если стоишь на краю бассейна — прыгай в воду!


Я много читала и прошла в ночи многие мили вдоль пляжа, сочиняя отвратительные стихи, в бесконечном поиске того прекрасного человека, который вдруг выйдет из тьмы и изменит мою жизнь. Мне и в голову не приходило, что этим человеком могла быть я.
Анна Куиндлен, писательница


Тайны и поиски себя


Готовность принять на себя ответственность за свою жизнь — вот источник нашего самоуважения.
Джоанна Дидьен, писательница
Еще в детстве я научилась прятать свой внутренний огонь от чужих людей, чтобы никто не мог заметить его и причинить мне боль. Эту черту характера я взяла с собой и во взрослую жизнь. Возможно, причиной тому стало пережитое мной изнасилование, которое научило меня тому, что люди могут добраться даже до твоих самых тайных, интимных мест, не спрашивая разрешения. После изнасилования я стала бояться, что кто-то украдет и разрушит эти интимные части, и решила спрятать их.
Я — Мишлен Кристини Райсли, и я стала настоящим профи в области пряток. Эта детская игра перешла со мной и во взрослую жизнь. Я научилась мастерски прятать свои эмоции, а подчас и саму себя; это отнимало у меня так много сил, что не давало сосредоточиться на цели моей жизни. Я скрывала свои таланты, так как не хотела, чтобы люди заметили их и украли у меня этот божий дар. Я не понимала тогда, что это практически невозможно. Я шла по жизни, подходя очень близко к тому, о чем всегда мечтала, но избегая прямого контакта с мечтой или просто упуская все шансы. Я с детства мечтала стать сценаристом. Я помню день (мне было примерно 12 лет), когда сказала маме, что буду писательницей. Потом я просто пошла в ближайший магазин и купила блокнот.
Продвигаясь по карьерной лестнице, я принималась за работу, которая имела лишь косвенное отношение к моим мечтам, но я ходила вокруг них, как кот вокруг горячей каши, — никогда не становясь истинным сценаристом. Я скромно стояла в углу, мечтая о том, что, казалось, так далеко от меня. Это все равно что стоять в купальнике на краю бассейна, не решаясь прыгнуть в воду. В глубине души я надеялась, что кто-то протянет мне руку и поможет. Больше всего мне нужен был человек, который сказал бы, что хотеть этого, мечтать об этом — это нормально и что я уже не ребенок. Я взрослая, и никто не сможет отнять у меня моих дарований. Я всегда мечтала о том, что кто-то «выведет мои таланты в свет», обеспечив при этом надежную защиту. Мой внутренний голос было очень трудно перекричать. Как я смею даже мечтать об этом? Как я смею замахиваться на такое? И все же мой внутренний голос не исключал успеха, и я была очень успешна. Друзья и родственники восхищались моей карьерой и завидовали моей успешности и счастью. Правду знала только я. Я по-прежнему стояла на краю бассейна, не решаясь прыгнуть в воду.


Семья со множеством тайн


Узнайте как можно больше о том, чего вы о себе знать не хотите или боитесь, а потом взгляните этому в лицо.
Линда Эванс, актриса
В 1968 году команда «Детройтские тигры» выиграла чемпионат США по бейсболу, а мой отец проводил в последний путь своего отца. Смерть была неотъемлемой частью моего детства. Когда умер дедушка Доминик, мне было восемь лет. Я помню, как его хоронили. Священник постоянно звонил в похоронный колокол, а моя маленькая племянница, думая, что это продавец мороженого, просила добавить клубничный сироп. Мы чуть не лопнули от смеха, когда она стала просить сиропа еще громче и капризнее. По пути на кладбище я почему-то поверила в то, что если говорить родителям плохие слова, то они умрут. Это было очень тяжело, тем более что в нашем семействе всегда было полно всяких секретов. Представьте, что вы знаете секрет, который убьет ваших родителей на месте, — это парализует вас. Какой там бассейн, вы даже на улицу и то не пойдете!
Я решилась выйти на свет, только когда столкнулась с жизнью и смертью в один момент. Я родила первого ребенка в тот день, когда моему отцу удалили опухоль мозга. Жизнь и смерть. Похоже, они всегда ходят рука об руку. Я не могла быть с ним рядом в тот момент и не знала, перенесет ли он эту операцию. И как прикажете в этих условиях радоваться ниспосланному мне дару: здоровому маленькому мальчику? Какой же горькой была эта радость!
Через три недели после рождения первенца мне посчастливилось увидеть отца живым, а он увидел своего одиннадцатого внука. Я долго смотрела на отца. Его лицо осветилось радостью при первом же возгласе моего сына. У меня промелькнула мысль, что отцу осталось совсем немного. Мы провели с ним в реанимационной палате целый вечер, играя в скат. В его палате пахло антисептиком. Это был тихий вечер после дня, полного унижений, которые мой отец перенес терпеливо и с достоинством. В тот вечер мы играли на сигареты. Когда выигрывала я, я брала сигарету из его пачки, надеясь, что это отдалит его смерть. Когда выигрывал он, он забирал сигарету у меня. Несмотря на афазию (нарушение речи), он считал быстрее, чем я. Он знал, когда я блефовала. Мы постоянно улыбались.
Стемнело, и, когда я стояла в ногах его кровати, он повернулся ко мне и назвал имя «Мэри Джейн»! Так звали мою подругу детства. По всему моему телу пробежали мурашки. Да, я всегда хотела серьезно поговорить с моим отцом, неужели это должно было произойти именно сейчас? Я ждала этого разговора годами. Но только не сейчас, когда он был уже при смерти. И тем не менее он был настроен говорить именно сейчас. Я судорожно соображала, что должна делать. Больше всего мне хотелось бежать отсюда сломя голову.


Оглушающий грохот смеха


Можно подняться высоко, не влезая никому на плечи, можно быть победителем, не одержав ни одной победы.
Гарриет Бичер-Стоу, автор книги «Хижина дяди Тома»
Стоя в его реанимационной палате, я почувствовала, будто перенеслась назад во времени. Большое зеркало, висевшее в кухне на стене, было обрамлено кафелем до тошноты противного зеленого цвета. Я даже слышала, как скворчит на сковороде оливковое масло. Когда я подошла к матери, меня переполнял ужас. Она стояла спиной ко мне, мыла посуду. Ее руки были в мыльной пене. Когда я начала говорить, она повернулась ко мне лицом. Я сказала: «Мам, Мэри Джейн сказала, что папа засунул ей руку в трусики».
Грохот ее смеха чуть не оглушил меня, она посмотрела на меня сверху вниз и ответила: «И как ты только могла подумать о том, что твой отец может сделать такое?»
Я замолчала. И на что я только надеялась? Что со мной случилось? Если мама не верила в то, что папа сделал это с Мэри Джейн, как можно было надеяться, что она когда-либо поверит в то, что он сделал со мной? Я чувствовала, как огромные, тяжелые волны чего-то незримого бьют меня, будто в меня вонзаются тысячи игл, приводя в оцепенение. Я все еще стояла на кухне, но мыслями была уже очень далеко.
Воспоминания о том разговоре на кухне словно током ударили меня, и я просто продолжала стоять у смертного одра моего отца. Я смотрела на него практически в упор. Хватит ли у меня смелости? Хватит ли у него сил? Честно ли с моей стороны говорить что-то сейчас, да и когда-либо? Вот он, мой шанс, но я стала опять той маленькой девочкой, которая ждет, что кто-то возьмет ее за руку. Я не могла произнести ни слова. Я испугалась. Возможность была упущена.
В эти последние дни жизни моего отца шестеро его детей по очереди навещали его, составляя ему компанию. Когда наступила моя очередь, я села в кресло у его кровати, чтобы прочитать ему отрывок из Библии. Я знала этот отрывок очень хорошо. И не потому, что часто читала Библию. Просто у моего отца в офисе годами висел смешной постер с этой цитатой: «Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла» (псалом 22 из Священного Писания). Я добавила к этому слова, которые были напечатаны внизу того постера: «Ведь я самый отъявленный сукин сын в этой долине!» Может ли человек хихикнуть без единого движения? Я думаю, да.
Каждый из нас не торопился прощаться. Хотя он уже был в коме, врачи сказали нам, что он до самой смерти будет слышать нас. Когда пришла моя очередь прощаться с ним, я прилегла на кровати рядом и прошептала ему на ухо: «Папа, мы оба совершили ошибку, и мне очень жаль. Я прощаю тебя». Я почувствовала, как спало напряжение, сковывавшее его тело.
Меня не было в палате отца, когда он умер, но когда я приехала, его душа была еще там. Я чувствовала это. Я достала из кармана купленные заранее лотерейные билеты. Один из них взяла моя старшая сестра, другой — я. Когда я взяла отца за руку, я почувствовала в руке его руку с привычно гладкими ногтями. Мы обе стояли около него, держа его за большие пальцы рук и стирая ими защитный слой билетов. Его тело было еще теплым. Я явственно слышала, как от стен палаты отражался гулкий смех моего отца — оба билета выиграли.
Это случилось в последние дни жизни моего отца; я вдруг четко осознала, что я больше не тот обиженный ребенок. Давным-давно я стала прятаться от всех и вся, и, продолжая прятаться и во взрослой жизни, я сама стала обидчицей… самой себя. Пройдя через борьбу моего отца со смертью и став матерью, я осознала, что эти прятки больше не соответствуют моему мироощущению. Я помню, как подумала, что эти неприятные события уже далеко в прошлом и больше не влияют на то, кто я есть и чего я в этой жизни заслуживаю. Хватит. Именно этот момент истины дал мне возможность освободиться от оков прошлого и бесстрашно окунуться в мою жизнь с головой.
Сегодня я состою в счастливом браке, у нас трое мальчиков. Я убеждена в том, что женщины могут вынести все, могут превращать препятствия и личные неудачи в возможности, которые, в свою очередь, могут привести к невероятно счастливой жизни. В 2003 году я воскресила свою давнюю мечту стать сценаристом, сделав свой первый короткометражный фильм, названный «Флэшки» (Flashcards). Это фильм о насилии над детьми, и многое из показанного в нем автобиографично. Это история о маленькой девочке, которая страдает от сексуальных домогательств и боится говорить об этом. Мое описание феномена растления малолетних, ставшего настоящей эпидемией в нашей стране, освещает прежде всего проблему страха перед оглаской, замаскированного под любовь, стыд и смущение.
Эта история типична для внешне вполне нормальных семей. Растление малолетних — это та форма домогательства, о которой говорят меньше всего. Статистические данные здесь по понятным причинам занижены, и виновата в этом прежде всего ложная стыдливость таких горе-опросчиков, большинство из которых — родственники и друзья жертв подобных извращений. Женщинам, которые пережили что-то подобное, я хотела бы сказать следующее: не замыкайтесь, идите вперед с гордо поднятой головой, закройте глаза и просто окунитесь в вашу жизнь!


WIT-Набор. Упражнения и советы для тех, кому приходится переживать неблагоприятные события


Если вы слишком сильно прижмете к груди прошлое, то вам не хватит рук, чтобы обнять настоящее.
Джен Глайдуэлл, журналистка
1. Купите себе красивый блокнот и назовите его «Мой WIT-набор». Теперь возьмите любимую ручку и откройте его на первой странице. Перечислите три варианта ответа на вопрос: «Чего вы хотели бы достичь или испытать в этой жизни?» Вы можете подумать следующее: «Сейчас-сейчас, дайте только закончить все дела сегодняшнего дня». Мы вас понимаем. Но этот блокнот дает вам уникальную возможность помечтать, выйти из всех мыслимых рамок. Считайте это подарком себе, любимой. На страницах блокнота «Мой WIT-набор» вы можете бесстрашно смотреть вперед, в отличие от реальной жизни, которая нещадно тянет ко дну. Пожалуйста, не ставьте себе никаких ограничений! Вы можете быть здесь так фривольны и идеалистичны, как пожелаете.
2. Подумайте всего над одним шагом, который мог бы приблизить вас на этой неделе к исполнению одного из этих трех желаний. Если вы хотите вернуться в вуз и получить высшее образование, вероятно, вы можете поднять трубку и набрать номер ближайшего института, попросив прислать вам регистрационную анкету и каталог предлагаемых курсов. Если вы хотите отправиться в путешествие по Европе, то можете выйти в Интернет и посмотреть информацию на различных сайтах туристических агентств. Если вы хотите освоить верховую езду, вы можете дойти до ближайшего клуба любителей верховой езды и спросить о предлагаемых уроках и прогулках на лошадях. Запишите ваше решение.
Вне зависимости от того, насколько вы заняты в этот момент, сделав за неделю хотя бы один шаг навстречу исполнению своей мечты, вы значительно поднимете себе настроение. Каждое воскресенье перечитывайте запись о ваших трех заветных желаниях и записывайте новые предпринятые вами шаги к их исполнению. «Докладывайте» об этом во время «заседаний» вашего Общества кухонного стола. Если у вас выдалась запредельно загруженная неделя и вы не смогли выполнить намеченного, придумайте особо эффективный шаг, который предпримете на следующей неделе.
3. Возьмите себе за правило делать запись в блокноте «Мой WIT-набор» каждый день, хотя бы несколько строчек. Проще всего выделить для этого фиксированное время. Может, пока вы греете утром чайник на плите или десять минут перед сном.
Поверьте нам: это вложение обернется вам сторицей. Возможность делать записи в дневнике — это подарок себе, любимой. Дневник дает вам возможность излить сомнения и страхи на бумаге и избежать потери надежд и смерти мечтаний. Ваш дневник «Мой WIT-набор» — это то место, где вы можете излить душу, ничего не боясь и не тая своих эмоций. Его ведение даст вам возможность фиксировать достигнутый прогресс и обеспечит вам наглядное представление о том, на каком этапе вы находитесь сейчас и где вы были еще совсем недавно.

Авторизация

Реклама