Библиотека портала. Кристина Гросс-Ло. Родители без границ. Секреты воспитания со всего мира

Категория: «Внутренняя политика» семьи Опубликовано 30 Март 2016
Просмотров: 3349


Глава 6
Бесценное время: дайте детям наиграться

Джулия и ее дочь Дейзи любили проводить время с Джейн, Мигелем и их девочками – Косей и Грейс. Дети были почти ровесниками и прекрасно ладили. Они часто играли на площадках и ходили друг к другу в гости. Но после того как девочки пошли в школу, все изменилось. В то время как Джулия видела, что дочери необходим отдых, и старалась, чтобы у Дейзи оставалось свободное время, Мигель и Джейн по максимуму заполняли день детей дополнительными занятиями.
По вторникам после уроков Кэсси ходила на гимнастику. По средам Грейс играла на флейте. В среду вечером родители возили их в школу танцев, расположенную в часе езды от дома. Два раза в неделю (по понедельникам и пятницам) обе девочки занимались в школьном театре – учились самовыражаться, а по субботам отправлялись в студию живописи. Родители не жалели на внеклассные занятия ни времени, ни денег. Мигель и Джейн гордились тем, что ради будущего дочерей отказываются от переезда в более просторный дом или покупки новой машины. Образование девочек стояло на первом месте. Большую часть свободного времени родители тратили на то, чтобы возить дочерей в секции и кружки. В среднем Кэсси и Грейс проводили в дороге по полтора часа каждый день. Очень часто они обедали и делали уроки прямо в машине.
Когда две семьи все-таки встречались, Мигель неизменно делился с Джулией своими тревогами. Он боялся, что обделяет девочек, не дает им полностью раскрыть свой потенциал. У Грейс были ярко выраженные музыкальные способности. Вдруг флейты мало? «Что, если у нее есть скрытый талант, а мы не дадим ему развиться просто потому, что записали ее только в один музыкальный класс?» – вздыхал он. Мигель искренне верил, что у его дочки задатки звезды мирового масштаба. Пытаясь ободрить его, Джулия рассказывала о своем детстве. Она выросла в стране, где было не принято заполнять все свободное время ребенка внеклассными занятиями. И это не помешало Джулии определиться со своими предпочтениями: даже без вмешательства взрослых она поняла, чем хочет заниматься. Джулия прекрасно вязала и зачитывалась старинными книгами. В результате она стала историком, преподает этот предмет студентам и вполне довольна тем, как сложилась ее жизнь.
Но вместо того чтобы успокоиться, Мигель задумался: не отправить ли девочек за границу, где они получат массу новых впечатлений и попрактикуются в иностранных языках?
Обычно после общения с Мигелем и Джейн Джулия начинала сомневаться в правильности собственных решений. Девятилетняя Дейзи училась играть на пианино – и только. Но, с другой стороны, дочь была домашним ребенком, да и дорога на работу отнимала у Джулии массу времени. Да, многие знакомые родители выкладывались на сто процентов, тратя огромные деньги и расписывая день своих детей буквально по минутам, чтобы те жили полноценной жизнью и ничего не упустили. Но, глядя на них, Джулия часто задавалась вопросом: «Может, они слишком увлеклись? Или это я недостаточно занимаюсь дочерью?» У Дейзи была масса свободного времени, которым она с успехом распоряжалась сама. Но скажет ли ей дочь «спасибо» через несколько лет? Вдруг Джулия лишила ее возможности реализовать свой потенциал?


Почему наши дети перестали играть, как раньше

Сегодня родители уделяют пристальное внимание тому, чем дети занимаются во внешкольное время. Ведь у младшего поколения есть возможность проявить себя в спорте, музыке, искусстве, математике, театре, вышивании, резьбе по дереву и так далее.
Семьи с хорошим достатком стараются обеспечить своих отпрысков интересным (и нередко дорогостоящим!) увлечением. В результате детям, чьи родители не позаботились о том, чтобы записать их в кружок или секцию, не с кем играть после уроков: друзья либо на тренировках, либо на репетициях.
Детство людей, родившихся в 1950-е, 1960-е и даже 1970-е, было совсем иным: они носились по улицам с соседскими ребятами и «бездарно» (с точки зрения современных взрослых) тратили свободные часы. За последние десятилетия ситуация разительно изменилась. С 1981-го (мне тогда было тринадцать) до 1997-го (незадолго до рождения моего старшего сына) количество действительно свободного времени, которое ребенок проводит вне дома с друзьями, сократилось в два раза. 79 % учеников средней школы после уроков или по выходным ходят на внеклассные занятия. Больше половины – практически каждый день. Естественно, с подобным расписанием ни о каких прогулках и речи быть не может. В среднем на долю каждого американского ребенка ежедневно выпадает всего лишь пять-семь минут нерасписанного времени.
Сейчас дети уже не носятся на велосипедах по кварталу, пока родители не позовут их ужинать; редко кто-нибудь стучит в соседскую дверь, чтобы позвать друга погулять. Школьники предпочитают ходить в гости или общаются на внеклассных занятиях. В то же время среди подростков и молодежи с космической скоростью распространяются электронные средства связи. В 2009 году Семейный фонд Джорджа Кайзера провел исследование и выяснил, что современные дети в среднем тратят на них до семи с половиной часов в день (а учитывая многозадачность большинства устройств, эту цифру можно смело увеличить до десяти часов сорока пяти минут).
У младшего поколения масса возможностей для развития и самореализации; к их услугам бесчисленное множество развивающих устройств. И это прекрасно, не так ли? Возможно, мы тратили время на игры с друзьями, потому что родители уходили на работу, а нам больше нечем было заняться?
Для малышей игры являются средством познания мира; дети постарше, играя, учатся понимать, что им нравится, а что нет. Это настоящий трамплин для воображения: мы воображаем себя другими людьми или существами, силой мысли воссоздаем знакомые ситуации или рождаем новые миры. Играя друг с другом, дети учатся просчитывать вероятность и предсказывать последствия; таким образом, игра необходима для развития интеллекта. Изобретательность, творческое мышление, способность устанавливать неожиданные закономерности – все эти качества, необходимые в XXI веке, закладываются в глубоком детстве. И чем больше времени ребенок играет, тем легче ему будет включить воображение, когда он станет взрослым.
Недостаток свободного времени для игр (особенно на свежем воздухе) влияет на физическое и психическое здоровье детей. За последние тридцать лет число больных ожирением в США выросло в три раза; с каждым годом врачи прописывают все больше детских антидепрессантов и психотропных препаратов, направленных на лечение синдрома дефицита внимания (80 % произведенного в мире риталина потребляют в США). Рахит, близорукость и гиперактивность также распространяются все шире. Отсутствие игр на свежем воздухе пагубно отразилось на уровне самостоятельности: в этом отношении современный пятилетний ребенок едва ли дотягивает до уровня трехлетнего ребенка 1940-х годов.
Именно нерасписанное свободное время вопреки мнению родителей, подобных Мигелю, усиливает способности к обучению. Ролевые игры необходимы для развития самостоятельности, а она – залог успехов в школе. Кроме всего прочего в каждой игре есть свои правила – зачастую дети придумывают их сами и получают удовольствие от их выполнения. Повторяя сценарии, основанные на собственном жизненном опыте, они учатся самоконтролю и усваивают приемлемые в обществе нормы поведения.
Сюжетно-ролевые игры также помогают детям разобраться в окружающем мире. Представляя, что кирпич – это машинка, а завернутая в салфетку палочка – спящий младенец, ребенок развивает воображение и учится делать осознанный выбор. Детям неспроста так нравятся игры, подразумевающие активное общение и увлекательное взаимодействие: в процессе они приобретают разносторонний опыт, адекватный их уровню развития. Пока ребенок изображает доктора, полицейского, супергероя или коварного злодея, его мозг решает огромное количество задач… и готовится к школе.
Играющие дети фактически ведут социологическое исследование: вживаясь в роль, они не только примеряют новые сценарии поведения, но также анализируют реакцию сверстников. Как мы уже говорили в предыдущей главе, играя с ровесниками, ребенок получает бесценный опыт в области разрешения конфликтов, вербального и невербального общения и учится учитывать особенности чужого характера. Нормальные отношения с другими детьми дарят ему чувство уверенности; если ребенок без труда вливается в коллектив, это снимает страх перед школой. Как правило, у таких детей нет трудностей с учебой и усвоением информации.


Детство – не гонка

Мы уверены, что первые годы жизни являются определяющими, и мы просто не имеем права тратить их впустую. Тиражируемые прессой результаты открытий 1980-х и 1990-х годов в области развития мозга привели к неожиданным последствиям: теперь многие родители уверены, что у нас есть лишь крошечный отрезок времени – всего три года, – чтобы обеспечить ребенку успешное будущее. И хотя изначально принцип «первых трех лет» относился к детям с ограниченными возможностями (для них раннее вмешательство и стимуляция развития крайне важны), однако установку «раньше, больше, лучше» взяли на вооружение все сознательные родители. Мол, чем активнее мы будем подталкивать наших детей, тем умнее, любознательнее и талантливее они станут. Поэтому младенцы в колыбелях теперь слушают Моцарта и учатся читать едва ли не раньше, чем начинают ходить.
Конечно, взрослые играют очень важную роль в первые годы жизни ребенка, но не нужно забывать, что мозг растет на протяжении всего детства (и даже юности) и нет фактов, подтверждающих пользу родительских попыток подстегнуть естественные процессы. Моцарт и развивающие карточки – это, конечно, хорошо, но ежедневное чтение вслух ничуть не хуже. Специалист, принимавший участие в исследованиях благотворного влияния классической музыки (так называемого эффекта Моцарта), признался: он и его коллеги так и не смогли доказать, что Моцарт сделает вашего ребенка умнее. Впрочем, объектом исследований были студенты колледжа, а не младенцы.
Тем не менее производители бесчисленных развивающих игрушек, пособий и приложений продолжают внушать родителям, что если те упустят момент, их дети будут всю жизнь плестись в хвосте.
Сара, мама из Южной Дакоты, считает развивающие игрушки идеальным мостиком между играми и обучением. Ее четверо детей в раннем возрасте освоили буквы и цифры, начали разговаривать и читать. «Я радовалась их успехам, и они занимались с большим удовольствием, потому что им нравилось играть», – рассказывает Сара. Все верно: процесс обучения идет успешнее, если вызывает у детей положительные ассоциации. Проблемы начинаются, когда родители слишком увлекаются и думают, что счастье и будущий успех ребенка зависят только от занятий и развивающих игрушек.
В США детей уже в садике учат буквам, цифрам и даже основам естествознания. Знания проверяются с помощью стандартизированных тестов, что связало воспитателей по рукам и ногам: теперь они оценивают грамотность и математические знания своих подопечных, вместо того чтобы с ними играть.
Педагоги обеспокоены, что такого рода занятия отнимают время от нерегламентированных игр, необходимых для развития воображения и приобретения жизненно важных навыков. Продвинутые родители, движимые заботой о будущем своих детей, записывают их в разнообразные кружки и секции, но нет данных, подтверждающих, что результатом такой деятельности становятся школьные успехи. Об этом говорит и Стивен Д. Девитт из Чикагского университета. На самом деле чрезмерное родительское рвение может дать противоположный эффект. Дети, посещавшие центры раннего развития, которые обещали подготовить их к школе, нередко страдают недостатком воображения, слишком сильно тревожатся по поводу тестов, да и в целом учатся с меньшим интересом, чем их сверстники. Многие исследования доказывают, что «искусственная стимуляция» – обучение, не соответствующее возрасту, – может помешать развитию ребенка. Например, чем больше дети смотрят обучающие видеопрограммы, тем медленнее обогащается их словарь.
Излишняя озабоченность подготовкой к школе может дорого обойтись малышам. Дети, которые заняты серьезной учебой вместо игр, страдают от стресса и тревожных состояний, что зачастую находит выход в плохом поведении. Раннее обучение нередко пагубно сказывается на грамотности: проведенное в Европе исследование показало – дети, начавшие читать в пять лет, испытывают больше трудностей с орфографией, чем те, кто подружился с книгой в семилетием возрасте.
Возможно, все дело в том, что участки мозга, ответственные за чтение, достигают нужного уровня развития как раз между пятью и семью годами. Именно этот возраст во многих странах считается минимальным для обучения чтению. Конечно, некоторые дети начинают интересоваться буквами гораздо раньше (среди моих тоже такие есть), и тогда родители, безусловно, должны пойти ребенку навстречу. Но не нужно ожидать этого от всех детей и сажать их за книги в то время, когда они с куда большим удовольствием играли бы с друзьями.
Расписанный по минутам день и учеба по предметам – совсем не то, в чем нуждается маленький ребенок. «Эволюционная история мозга показывает, что он не предназначен для зубрежки в классе, многочасовых развивающих программ, электронных игрушек и жестких правил, как играть с мячом», – пишет в своей книге «Ваш мозг в детстве» Гэбриэла Принсип, адъюнкт-профессор психологии в пенсильванском колледже Урсинус. Лишая ребенка свободной игры, мы нарушаем ход естественного развития.
При этом опыт, соответствующий возрасту, идет ребенку только на пользу. В этом смысле одинаково полезны как свободные игры, так и ничегонеделание. Может показаться, что дети просто впустую тратят время. На деле же увлекательная игра с элементами активного общения и собственными правилами способствует тренировке аналитических способностей, учит самостоятельности и стимулирует воображение.
Питер Грей, эволюционный психолог Бостонского колледжа, исследовал связь игры и самообучения. Он опирался на наблюдения антропологов, изучавших различные традиционные общества и отметивших сходство принципов воспитания: «детям не мешают играть, исследовать окружающий мир и приобретать знания, необходимые для того, чтобы стать взрослыми». Играя, «они нарабатывают навыки, которые понадобятся им в будущем: учатся строить отношения с товарищами, самостоятельно решать проблемы, управлять эмоциями, например страхом и гневом».
Как уже говорилось в предыдущей главе, ребенок легче сходится с другими детьми при минимальном вмешательстве взрослых. И общество, в котором родители целиком и полностью контролируют свободное время своих отпрысков, вызывает у Грея резонную обеспокоенность. «За последние сорок-пятьдесят лет специалисты все чаще сталкиваются с детской депрессией, тревожными состояниями и эгоцентричностью и отмечают значительное снижение способности сопереживать, – замечает он. – Дети словно разучились контролировать эмоции, а ведь это необходимо для психологической устойчивости».
И тем не менее многие родители продолжают бежать впереди паровоза. Учительница третьих классов в нью-йоркской школе для одаренных детей рассказала мне о мальчике, которого мама фактически лишила каникул. Она решила, что сын должен перескочить через класс по математике, и заставляла его заниматься даже летом. «Ребенок явно нуждался в разгрузке, а не ускорении, – с грустью заметила учительница. – Полноценные летние каникулы – вот что помогло бы ему сосредоточиться на учебе в новом году».
Свободные игры на открытом воздухе – это все, что угодно, только не пустая трата времени. Они готовят ребенка к настоящей жизни. Профессор престижного колледжа поделилась со мной беспокойством по поводу своих студентов: ей все чаще попадаются растерянные молодые люди, которые «не умеют думать». Они столько времени готовились к поступлению в колледж, что полностью забыли о собственных эмоциональных потребностях. Двадцать лет назад, в самом начале педагогической карьеры, она читала лекции первокурсникам, которые, скажем, многие годы увлекались римской историей и пришли за тем, чтобы узнать еще больше. Сейчас у детей нет на это времени. Их научили получать хорошие оценки, но не проявлять инициативу или любить свой предмет. Внутренняя мотивация, искренний интерес, страсть, оригинальность мышления – к сожалению, ничего подобного у современных студентов нет.
Вместо этого в аудитории сидят неуверенные и несамостоятельные парни и девушки. Да, они получают отличные оценки, но в их глазах нет и проблеска живой мысли. Они привыкли маршировать под чужой барабан и все время оглядываться на взрослых, которые говорят им, что делать и что чувствовать. Они действительно не умеют думать своей головой. В конце семестра, когда их просят назвать любимую книгу, они все называют одну и ту же – не потому, что она им действительно понравилась, а потому, что им неудобно иметь собственное мнение. Профессорам приходится фактически «перепрограммировать» первокурсников, доказывая студентам, что нужно думать самим, а не автоматически выдавать суждения, которые понравятся учителю.


Не просто игра

Еще до переезда в Японию у нас сложился стереотип японского ребенка: дисциплинированный, послушный, соблюдающий все правила. Тем больше нас удивило местное отношение к детским играм. Родители и учителя осознают, насколько они важны для развития внутренней мотивации и самостоятельности. В 1989 году ученые сравнили дошкольное образование в Японии, Китае и США; они опрашивали в том числе и родителей учеников. 67 % родителей из Китая и больше половины американцев были убеждены, что первые годы имеют огромное значение для подготовки к дальнейшему обучению, поэтому детям необходимы учебные занятия. С ними согласились лишь 2 % японских родителей. «Мы хотим, чтобы дети играли, – говорит Ясосима-сенсей, директор детского сада. – Как иначе они поймут, что им нравится и к то они есть?»
Не скрою, нередко я смотрела на игры японских детей с недоумением. Например, как-то раз я наблюдала за малышами, которые лепили дороданго – шарики из глины с песком. Просто сидели и катали шарики, один за другим. Для меня эта игра была лишена всякого смысла, это даже не куличики! Другие иностранцы разделяли мой скептицизм: одна мама-англичанка даже забрала своего шестилетнего сына из детского сада, чтобы он учился читать, «а не возился в грязи».
А директор объяснила мне, что даже такая игра способствует развитию детей, просто взрослые этого, возможно, не понимают. Но человек, если предоставить ему свободу выбора, обучается именно так: занимаясь тем, что ему самому интересно.
Возясь с глиняными шариками, дети открывали мир при помощи тактильных ощущений. Ни одна книга не смогла бы подарить им такого рода знания. Они исследовали глину: как она меняется, если ее намочить или оставить на солнце, сколько воды нужно добавить, чтобы добиться нужной плотности, сколько силы приложить. Дети учились сдерживать досаду и разочарование, когда шар трескался или распадался на куски, развивая такие качества, как терпение, целеустремленность и упорство. Если кто-то из товарищей случайно наступал на их изделия, дети пытались сами разрешить конфликт. Чем выше вырастала горка шариков, тем большее удовлетворение дети испытывали. Таким образом они завоевывали авторитет у товарищей и приобретали навыки взаимовыручки.
Но главное в детских играх (не важно, идет ли речь о глиняных шариках, домике на дереве или охоте на жуков) – самостоятельность. Малыши сами ставят перед собой задачу – и сами достигают цели. Взрослые не навязывают им правила и не контролируют процесс. Они не вмешиваются. Как-то раз я тоже села катать шарики, и теперь уже дети смотрели на меня с недоумением: в их понимании это было не взрослое занятие.
Малыши не просто копаются в глине: они непрерывно учатся, задаваясь вопросами и находя на них ответы. Играя с друзьями, используя свободное время так, как захочется, они на личном опыте узнают, что такое самостоятельность и независимость. Их день наполнен постоянной осмысленной деятельностью. Студент японского колледжа поделился со мной воспоминаниями о детском саде: «Каждое утро я думал о том, чем займусь сегодня. Весь день принадлежал только мне».


Игры в разных странах

Даже вернувшись в Америку, мы каждое лето ездили в Японию, где Дэниел, Бенджамин и Миа на два месяца (японские каникулы начинаются в конце июля) вновь возвращались к друзьям. После шестого класса Бенджамин вместе с группой ребят придумывал игру, в которой могла принять участие вся школа. Таким образом предполагалось укрепить командный дух учеников.
После оживленного обсуждения они выбрали игру в салки, столь популярную в Японии. В целом все выглядело довольно просто: участникам предстояло добежать от одной стены до другой так, чтобы их не поймали. Но вся соль была в изменениях, которые внесли Бенджамин с ребятами. Они долго спорили, чтобы решить, например, при помощи какого жеста участник должен показать, что его осалили. Игра имела огромный успех.
Марк Бекофф, биолог-эволюционист из Денверского университета, полагает, что детеныши животных играют в столько разных игр не просто так: они учатся быстро реагировать и приспосабливаться. Он ввел термин «гипотеза гибкости». Вполне возможно, что многообразие игр, в которые играют человеческие дети, служит той же цели. Маленькие японцы зачастую усложняют или видоизменяют привычные нам салки, футбол, прятки и другие классические игры. И точно так же поступают дети во всем мире.
Дело не в ностальгии по исчезающим играм вроде мраморных шариков и прыжков через скакалку. В ходе исследования было доказано, что успехи ребенка в школе напрямую коррелируют с его ловкостью в подобных играх. Активная работа воображения, выстраивание отношений с товарищами, установление и нарушение правил напрямую влияют на познавательные способности. Люди в силу своей природы достигают наибольшего успеха, когда работают в группе; с этой точки зрения свободные игры с друзьями можно воспринимать как появившийся в ходе эволюции естественный способ тренировки мозга.
Игры в разных странах при всех различиях имеют много общего. Все дети в определенный момент начинают жадно интересоваться предметами: трогают их, пробуют на вкус, рассматривают с разных сторон и в конце концов воображают, будто вещь в их руках – нечто иное, чем является на самом деле. Дети играют, чтобы понять мир, в котором они живут. В разных странах – по-разному: в Ботсване малыши изображают, будто толкут зерна, в Японии – что устраивают предновогоднюю генеральную уборку, в Америке – что покупают продукты в магазине. Но у всех этих игр – единая психофизиологическая природа.
Разумеется, ее реализация определяется культурной средой. В США, к примеру, все вертится вокруг игрушек – тщательно подобранных для определенного возраста и уровня развития (налицо возрастная сегрегация!). А еще в этих играх зачастую участвует кто-то из родителей. Немка Анн-Катрин, переехавшая в Бостон с двумя дочерьми, поначалу никак не могла к этому привыкнуть. Когда они ходили в гости в Германии, то взрослые общались, пили кофе, а дети играли в другой комнате. В Америке же родители сидят рядом с ребенком, объясняют, как надо играть, и постоянно рассказывают, что у него за игрушки: «Это синий грузовик! Синий. Грузовик», используя каждую секунду, чтобы чему-то научить детей.
Американцам не дает покоя мысль о том, как важно проводить время с пользой. Ни одно мгновение не должно пропасть даром, ведь именно оно может стать ключевым для интеллектуального развития ребенка. Нужно отметить, что далеко не все разделяют эту точку зрения.
В Швеции родители редко беспокоятся, «правильно» ли играют их дети. Микаэла с удовольствием вспоминает, как в детстве проводила время со старшим братом. Ей было семь лет, ему восемь, и после уроков они были предоставлены самим себе, пока родители не придут с работы. «Нам было так весело вдвоем! Мы постоянно что-то придумывали, качались на качелях, лазали по деревьям и просто валяли дурака», – с улыбкой рассказывает она.
Хотя у них было много друзей, брат изо дня в день оставался для Микаэлы главным товарищем по играм. Конечно, они не всегда ладили, но им приходилось мириться и искать компромиссы, чтобы продолжать общаться. «Я училась видеть ситуацию целиком и думать о последствиях», – вспоминает Микаэла. Когда день ребенка расписан по минутам, то, даже если он с кем-то поссорится, дискомфорт продлится ровно до конца занятия, а потом ему нужно будет ехать куда-нибудь еще. Он просто не успеет в полной мере ощутить, как его слова или действия повлияли на взаимоотношения.
Когда Наоко с мужем и двумя сыновьями приехали в Штаты, они не сразу разобрались в некоторых нюансах американского воспитания. Наоко поначалу совершала немало ошибок. Например, договорилась с подругой, что та приведет своего ребенка поиграть к ним домой, а потом вдруг пригласила и других детей. Увидев, что подруга расстроилась, Наоко поняла: так здесь не принято.
В Японии дети школьного возраста сами решают, с кем и где им играть. Ребята могут собраться у кого-нибудь дома, потом пойти в гости или отправиться в парк. Родители не пытаются их развлекать и не придумывают, чем бы им заняться. Дети строят палатки из коробок, отправляются в «экспедицию», бегают друг за другом, изобретают продвинутую версию игры «камень-ножницы-бумага» или просто слоняются по окрестностям. И мамы не напоминают: «Уже пять часов, пора собираться, скоро за тобой приедет папа!» Дети сами следят за временем и знают, во сколько им нужно выйти, чтобы не опоздать.
Нас, конечно, удивляло, как много свободы предоставляют ученикам в классе и на школьном дворе. Но учителя в Японии осознают важность и необходимость самостоятельных игр. Позволяя ребенку самому решать, как потратить свое время, родители и педагоги дают ему понять, что он способен брать на себя такую ответственность. И дети не ждут, что взрослые будут указывать им, как, когда и с кем играть.


Как игры помогают учиться

Солнечным осенним утром ученики токийской начальной школы высыпают во двор – перемена! Мальчики постарше тут же хватают мяч и начинают играть в футбол, а девочки пытаются освоить одноколесный велосипед. Другие дети крутят яркие обручи, болтают или гуляют. Звенит звонок, и ученики возвращаются в класс. После обеда их ждет еще полчаса свободы, когда они вернутся во двор.
После последнего урока дети снова идут гулять. В большинстве начальных школ детей пускают на игровую площадку и после занятий, чтобы они больше времени проводили на свежем воздухе. Когда звенит звонок, после которого площадка закрывается, они хватают портфели, надевают кепочки и, усталые, но довольные, идут домой, щурясь от заходящего солнца.
В японских школах отдых предусмотрен в расписании наравне с уроками математики, чтения или, скажем, обедом. Обычно дети отдыхают после каждого пятидесятиминутного урока. Дважды в день у них большая перемена.
В своей книге «Искра» Джон Д. Рейти описал замечательный эксперимент, наглядно продемонстрировавший, как физическая активность положительно влияет на работу мозга. В обычной средней школе города Нейпервилл, штат Иллинойс, ученикам предложили перед самыми сложными предметами заниматься спортом. Руководство внесло соответствующие изменения в расписание. В результате в 1999 году на международном мониторинговом исследовании качества школьного математического и естественнонаучного образования (TIMSS) среди тридцати девяти стран Нейпервилл занял первое место по естественным наукам и шестое по математике, уступив лишь признанным чемпионам – Сингапуру, Корее, Тайваню, Гонконгу и Японии. Напоминаю: речь идет о самых обычных учениках. Уровень успеваемости вырос во всей школе. А в 2009 году ученые из Гарварда и других университетов подтвердили, что высокие результаты тестов напрямую зависят от количества физических упражнений.
Таким образом, расписание, предусматривающее активный отдых, благотворно влияет на общую продуктивность. Пока дети бегают и играют, их мозг обрабатывает и усваивает полученную на уроках информацию. Если перемежать интенсивные занятия с интенсивной физической нагрузкой на открытом воздухе, как это делают в Японии, ученики более внимательно слушают учителя в классе. Исследование, опубликованное в журнале Pediatrics, показало, что восьми-девятилетние дети куда лучше вели себя на уроке, если перед этим активно отдыхали не менее пятнадцати минут.
Смена обстановки в течение дня крайне важна для продуктивной учебы. Отдохнувший ребенок меньше отвлекается, ему не мешают посторонние мысли. Ученику, который целый урок разбирался в сложностях правописания, тяжело быстро переключиться на математику. Но если дать ему возможность выпустить пар, побегать, пообщаться с друзьями, его мозг будет готов к восприятию новых знаний. В недавнем отчете, подготовленном Центром по контролю и предотвращению заболеваний, говорилось о пятидесяти исследованиях, ни одно из которых не подтвердило, что перерывы между занятиями отрицательно влияют на образовательный процесс. Напротив, ученые раз за разом убеждались, что физическая активность самым положительным образом сказывается на оценках, результатах экзаменов, академической успеваемости и поведении на уроке. В 2013 году Американская академия педиатрии однозначно заявила, что отдых между уроками «является важнейшим фактором развития ребенка и способствует укреплению физического и эмоционального здоровья».
Но, несмотря на убедительные доводы ученых, американские школьники отдыхают меньше своих сверстников. Жители скандинавских стран, где детям дают вдоволь наиграться на свежем воздухе и не спешат с учебой, уверенно занимают ведущие места среди самых творчески одаренных наций мира. США тоже год за годом остаются в лидерах, поскольку изобретательность и творческий подход издавна были отличительной чертой американского общества. Но сейчас эти позиции не так прочны, как раньше. Последние двадцать лет результаты теста Торренса, оценивающего творческое мышление, неуклонно снижаются. Если мы не хотим скатиться в конец списка, нам нужно уже сейчас обратить внимание на то, чем заняты наши дети.
До переезда в Японию наш Бенджамин играл на улице не больше двадцати минут в день; в садике, куда он ходил, прогулкам на свежем воздухе уделяли всего пятнадцать минут. Зато у него было много друзей. Как показало недавнее исследование журнала Pediatrics, 30 % американских детей учатся вообще без перерыва. Их лишают перемен, наказывая за плохое поведение, хотя как раз отдых помог бы им сбросить напряжение. Тревожит и тот факт, что школы, испытывающие проблемы с финансированием, сокращают перерывы между уроками, тем самым перекладывая свои проблемы на плечи детей.
Школьные перемены не только положительно сказываются на процессе обучения – они сами по себе являются источником знаний и полезного опыта. Играя, дети неизбежно сталкиваются с мнением, отличным от их собственного, и учатся с ним работать. Это непростая задача, но творческий процесс невозможен без способности выйти за рамки собственного опыта и мироощущения. Кроме того, исследования показывают, что общение со сверстниками – в большей степени, чем со взрослыми, – способствует развитию воображения.
В Америке от школьной администрации и учителей требуют видимых результатов; их часто призывают сокращать перемены в пользу академических часов. Данные нейробиологии показывают, что это заведомо неправильный подход. Более того, в долгосрочной перспективе он приведет к отрицательным результатам: запирая детей в классных комнатах, мы лишаем их возможности, играя, развивать творческий потенциал.


Игры на свежем воздухе, как способ познания мира

Будучи аспиранткой, Ребекка проходила практику в «лесной школе» в западной части Дании. Это заведение для детей от трех до шести лет располагалось на краю леса; с другой стороны оно граничило с маленькой морской бухтой.
Как-то зимой, когда тусклое северное солнце едва выглядывало из-за верхушек деревьев, воспитатели с группой отправились к морю. «По дороге дети мечтали о том, чтобы искупаться, и учителя только улыбались в ответ», – рассказывает Ребекка. Никто не пытался переубедить малышей, никто не запрещал им подходить к воде и не говорил, как опасен тонкий лед. Ребята собирали камни и ракушки; когда одна девочка заявила, что хочет залезть в море, учительница сказала: «Для этого нам придется сначала пробить лед. И у нас с собой одно маленькое полотенце». Девочка кивнула и начала раздеваться. Некоторые дети последовали ее примеру. Учительница молча наблюдала за происходящим.
«Мы разбили лед возле берега, чтобы дети смогли зайти в воду. Они смеялись, визжали, а я стояла с полотенцем наготове, – улыбается Ребекка. – Никто из них не полез дальше в море, и они точно запомнили, что купаться зимой – не лучшая идея. После дети говорили, что чувствовали себя суровыми викингами, а меня, признаюсь, впечатлила их смелость».
В «лесной школе» воспитанники часами играли на открытом воздухе в любую погоду. На природе они чувствовали себя как рыбы в воде и не боялись исследовать окружающий мир. «Дети были крепкими и здоровыми. А еще обходились без игрушек и сами придумывали, чем заняться, используя то, что дает природа, – с восторгом рассказывала Ребекка. – Не бывает плохой погоды, бывает плохая одежда (это высказывание я не раз слышала от скандинавов)».

Мне довелось посетить немецкую «лесную школу» на окраине Дюссельдорфа. В первые мгновения меня поразила царившая здесь тишина; ее нарушало лишь пение птиц, треск веток под ногами и шелест ветра в кронах высоких деревьев. Потом вдалеке послышались негромкие голоса и смех. Подойдя поближе, я увидела около пятнадцати детей трех-шести лет и нескольких взрослых. И те и другие были одеты в плотные куртки с капюшонами, на голове шляпы или банданы, на ногах непромокаемые ботинки. Все необходимое для занятий: книги, инструменты и прочее – хранилось в небольшом трейлере, рядом с которым стояли столы и стулья.
День начинался с того, что все рассаживались на бревнах кружком на поляне и пели под гитару. После пения дети слушали какую-нибудь историю. Когда «круговое» время подходило к концу, дети бежали играть. Одни копались в земле, другие возились в песочнице, третьи забирались подальше в лес; они оставались в поле зрения воспитателей, но при этом были предоставлены самим себе. В тени высоких деревьев дети казались невероятно маленькими.
Ко мне подошел один из воспитателей – Вольфганг, высокий парень с длинными светлыми волосами. «Они строят замок для жуков», – сказал он, показывая на малышей в песочнице. Потом подвел меня к «качелям» – свисающей с дерева веревке, к которой был привязан крепкий сучок. Дети все сделали сами, даже отпилили сучок нужной длины. Удержаться на такой тарзанке было непросто, но это и вызывало восторг. «Веревка качается, и детям приходится прикладывать больше усилий, чтобы удержаться. Они учатся управлять своим телом, – объяснил Вольфганг. – В отличие от обычной детской площадки у нас нет заданности. Дети сами придумывают себе занятия». В лесной школе учитель не говорит: «А давайте-ка сегодня сделаем качели!» Взрослые помогают воспитанникам воплотить идеи в жизнь, но инициатива всегда идет от детей.
Всего в Германии около семисот «лесных школ», и их число растет. Немцы считают, что дети должны проводить на улице как можно больше времени. Им полезно быть ближе к природе, и ничего страшного, если в результате они возвращаются перепачканные с головы до ног. (Одна мама из Берлина рассказала, как ее бабушка приносила землю и песок домой, чтобы дети могли поиграть.) С этой точки зрения, «лесные школы» даже превосходят ожидания родителей. Дошколята не только целыми днями гуляют на свежем воздухе, но учатся управлять своим телом, открывают для себя его возможности, и никто не навязывает им искусственное расписание. Сравнив воспитанников немецких «лесных школ» с их сверстниками из городских детских садов, специалисты обнаружили, что первые более внимательны и выносливы, легче ладят с товарищами, в целом ведут себя спокойнее и реже раздражаются. Одна из причин подобного поведения – они меньше времени проводят в замкнутом пространстве.
«Мы хотим предоставить детям максимальную свободу. Им почти ничто не запрещается», – рассказывает Вольфганг. Мы смотрим на пятилетнего мальчика в красном свитере, который старательно затачивает палку маленьким ножом. Воспитатели учат детей правильно пользоваться инструментами и следят, чтобы те обращались с ними аккуратно, но никто не стоит у мальчика над душой и не причитает, что он сейчас поранится.
Все утро ребята занимались своими делами: маленькая Лина ловила жуков в траве, стайка малышей качала воду при помощи насоса – она была нужна им для игры. Фридрих, еще один воспитатель, угостил меня напитком, который дети приготовили из собранной в лесу бузины. В полдень всех позвали обедать. Не нужно думать, что в «лесной школе» дети полностью оторваны от цивилизации. Я заметила, как во время еды некоторые притворялись, что разговаривают по мобильному телефону, используя для этого бутерброд. Затем дети собрались на прогулку, взяли из трейлера инструменты и сумки с вещами и неспешно двинулись в путь. Именно малыши, а не учителя определяли, с какой скоростью мы будем двигаться: их никто не подгонял, они часто останавливались, чтобы рассмотреть интересный куст, дерево или камень.
В «лесных школах» вмешательство взрослых минимально: дети фактически предоставлены самим себе, никто не мешает им узнавать новое и открывать мир, который не ограничен размерами классной комнаты, поделенной на сектора. Здесь нет книжного уголка, места для рисования или игровой площадки; детям не навязывают расписание занятий, никто не заставляет их читать до обеда и лепить после. Малышей не делят по возрасту и не нагружают кучей правил. Они сами решают, чем заниматься и с кем дружить, и главное – у них есть пространство для воображения и деятельности.
Сегодня работа с детьми почти во всех детских садах Германии основана на игре. В 1970-х в стране провели реформу дошкольного образования, в ходе которой большинство детских садов фактически превратились в школы для малышей, ориентированные на учебу. Через несколько лет оказалось, что выпускники этих заведений не только не опережают сверстников, но даже отстают от тех, кто в свое время посещал игровые сады. Ребята, занимавшиеся в детстве исключительно играми, лучше успевали по математике и чтению, легче приспосабливались к новой обстановке и были эмоционально устойчивее. Кроме того, их отличал интерес к учебе и творческий подход к заданиям. Так что правительство Германии признало неэффективность реформы. Игру реабилитировали.


Найти золотую середину

Многие родители, и я в том числе, не раз огорченно вздыхали, когда дети начинали ныть, что им нечего делать. Конечно, расписанный по минутам день – не панацея от скуки, но для многих секции и кружки становятся настоящим спасением. Главное, чтобы ребенку нравилось то, что он делает. Время, проведенное за любимым занятием, укрепляет связь между родителями и детьми: у них появляются общие увлечения и новые темы для разговора. И то, что мама с папой иногда присоединяются к играм малыша, не так уж плохо. В современных реалиях это понятно и неизбежно, ведь далеко не у всех детей есть братья, сестры или друзья, живущие по соседству.
Записывая ребенка в балетную школу или художественную студию, родители чаще всего хотят, чтобы он нашел себе занятие по душе. Игры с друзьями не дают вашим детям возможности испытать приятную усталость, как после футбольной тренировки, восторг, как от игры на скрипке, или гордость, как от освоения иностранного языка. Тревога за будущее детей не обошла и меня; я тоже порой испытываю острое желание записать их во все возможные секции, чтобы они проводили время максимально эффективно. Я ничего не могу поделать со стремлением дать им лучшее, и мной, как и остальными родителями, движет в первую очередь любовь.
Понимаю, что нам повезло: не у каждой семьи есть возможность обеспечить детям дополнительные занятия. При всей ностальгии по вольному, не расписанному по минутам детству я прекрасно понимаю, что многие из моих друзей слонялись по улицам не от хорошей жизни – других вариантов у них просто не было.
Но одно очевидно: игры с детьми разного возраста, перерывы между занятиями, смена интеллектуальной деятельности на физическую и большое количество свободного времени приносят неоспоримую пользу. Теперь, когда я поняла, что американцы с их зацикленностью на раннем развитии выглядят белыми воронами на фоне родителей из других стран, и узнала, откуда взялась сама эта идея, она потеряла для меня львиную долю своей убедительности.
Время, потраченное, по мнению взрослых, «впустую», на самом деле невероятно ценно для детей. Они занимаются тем, чем должны заниматься в силу своей природы. Играя, мечтая, ничего не делая, дети реализуют свой внутренний потенциал. Для их будущего это значит не меньше, чем секции и кружки, ведь так они учатся управлять собственной жизнью и узнают, что могут создать всё буквально из ничего.
После рождения четвертого ребенка в наших сутках остались все те же двадцать четыре часа; возможно, нам всегда будет на что-то не хватать времени. Но я стараюсь не забывать, что, хотя все дети изначально умеют играть, постепенно они утрачивают эту способность. Чтобы такого не случилось, родители должны относиться к играм и безделью столь же уважительно, как к занятиям танцами или математикой. Не мешайте детям играть!

Авторизация

Реклама