Библиотека портала. Кристина Гросс-Ло. Родители без границ. Секреты воспитания со всего мира

Категория: «Внутренняя политика» семьи Опубликовано 30 Март 2016
Просмотров: 3371


Заключение
Только всей деревней…

Когда теплым августовским вечером тринадцать лет назад у меня начались схватки, я позвонила маме. На рассвете следующего дня она села за руль в Пенсильвании и ехала восемь часов, а на заднем сиденье тряслись упаковки сушеных водорослей – из них кореянки варят суп, стимулирующий лактацию. Мама взяла на руки своего первого внука, когда ему было всего несколько минут от роду. Завернутый в одеяло Бенджамин тихонько сопел в шапочке с вышитым утенком. На протяжении следующих недель, пока летняя жара неспешно сменялась осенней прохладой, я ела суп из водорослей и приходила в себя, пока мама и Дэвид, в то время сидевший без работы, ухаживали за мной и малышом. Друзья и родственники заглядывали в гости и приносили еду, крошечные боди и погремушки.
Когда Эленида и ее муж Обальдино из маленького городка в юго-восточной Бразилии вернулись из больницы после рождения третьего ребенка, мама Элениды уже готовила для нее особый куриный суп. На столике рядом с креслом-качалкой, в котором женщина кормила своего двухдневного малыша, она держала поднос с молочными сладостями (если верить народной мудрости, они способствовали приходу молока). Родители Элениды и ее сестра жили этажом ниже (в Бразилии члены большой семьи нередко селятся рядом друг с другом) и были готовы помочь в любой момент; родственники и соседи приходили готовить еду, поболтать с молодой мамой, понянчиться с малышом и посидеть со старшими детьми.
Клэр много лет проработала остеопатом в Англии, но на пятом месяце беременности вернулась в родную Кению. Поддержка близких значила для нее больше, чем оборудованные всем необходимым больницы и новейшие медицинские технологии. В Кении роженицу встречают словами: «Мы говорим „спасибо“ тебе и „добро пожаловать“ – гостю, которого ты привела в наш мир». А к гостям кенийцы относятся как к подаркам небес.
В Финляндии правительство активно поддерживает новоиспеченных родителей. Матери получают бесплатное обслуживание в женских консультациях, малыши – в детских больницах. Декретный отпуск щедро оплачивается; молодые отцы имеют право на «папин месяц», позволяющий проводить время с малышом и помогать жене. Правительство активно субсидирует муниципальные ясли и детские сады (и выдает разрешение на организацию частных и надомных), поддерживает родителей-одиночек, приемные семьи и тех, кому пришлось на время оставить работу, чтобы ухаживать за больным ребенком. После рождения малыша все получают целую коробку «приданого»: теплый зимний комбинезон, боди, ползунки, пинетки, одеяльце, расческу, пеленки и книжку с картинками. Саму коробку потом можно использовать как колыбель.

Во всем мире после появления на свет младенец оказывается в кругу любящих людей. Мало кто ожидает, что молодые родители сами справятся с ребенком. В Азии, Африке, на Среднем Востоке, так же как и в Корее, близкие берут на себя часть забот о малыше, чтобы дать матери время прийти в себя. В Латинской Америке этот период называется cuarentena (сорокадневный): за этот срок женщина должна психологически адаптироваться к своему новому состоянию. Статистика показывает, что в семьях иммигрантов, не отказавшихся от cuarentena, женщины реже страдают от послеродовой депрессии. В Гватемале родственники и соседи приносят молодой матери майанский горячий шоколад, хлеб и пряный напиток из кукурузы, стимулирующий лактацию. В Японии женщины незадолго до родов возвращаются в родительский дом и остаются там первые два месяца жизни малыша.
«Тепло встретить новорожденного – наша общая обязанность», – говорит Вики, мама из Барселоны. Она помогала растить младших брата и сестру, которые появились на свет, когда ей не было и десяти лет, а теперь у нее самой родилась дочка, и родственники заглядывают к Вики несколько раз в неделю, не дожидаясь приглашения. Ее племянница по вечерам купает малышку Нару. Конечно, родственники не всегда одобряют методы воспитания Вики, но она понимает, что ими движет исключительно желание помочь, поэтому старается по возможности дружелюбно реагировать на замечания. «Моя бабушка всегда говорила: “Чем больше внимания мы уделяем детям, тем они счастливее, а счастливые дети становятся хорошими людьми – и хорошими гражданами”, – вспоминает Вики. – А еще что мы все должны заботиться о том, чтобы дети были счастливы». Воспитанная в культуре и семье, где принято полагаться на близких, а не отдаляться от них, Вики обнаружила, что после рождения дочери ее связь с ними только укрепилась.

В Америке ребенка воспринимают как отдельное существо внутри отдельной семьи. Друзья и родственники, конечно, рядом, и никто не мешает нанять сиделку или няню, но в целом предполагается, что новоиспеченные родители, порой не знающие, с какой стороны подойти к младенцу, целиком и полностью возьмут на себя заботу о нем. Выглядит логично: американцы уважают право на частную жизнь. Каждая семья хочет поступать по-своему, создавать собственные традиции и совершать собственные ошибки. Мы не всегда готовы с улыбкой терпеть вмешательство родственников и замечания более опытных мам, которые советуют нам расслабиться, когда мы остервенело драим пол на кухне, или рекомендуют отказаться от продуктов, на которые мы как раз положили глаз. Вера в свои силы, выручавшая нас и прежде, наравне с современным представлением, что женщине все по плечу, не дает нам расслабиться и принять помощь других.
Но если вы посмотрите на другие страны и эпохи, то обнаружите, что далеко не везде беременность, роды и забота о малыше – это проблема только женщины и ее партнера. Воспитанием ребенка там занимаются не только мама с папой. Развитые нации приветствуют эту практику, а правительства стараются обеспечить благосостояние ребенка и поддерживают объединяющие общество традиции. В Америке люди ценят возможность выбора. Мы гордимся своей непохожестью. И, к сожалению, платим за это слишком высокую цену: вместо того чтобы становиться частью заботливого сообщества, мать и младенец часто оказываются одни, как раз когда они больше всего нуждаются в помощи. Родственники нередко живут слишком далеко друг от друга, правительство не обеспечивает достаточной социальной поддержки и оплачиваемый отпуск, друзья и близкие стараются не лезть в чужую жизнь – и молодые мамы страдают от послеродовой депрессии, не могут наладить грудное вскармливание и попросту не знают, за что хвататься.
Хотя в Америке XXI века и нелегко быть родителями, мы все же рискуем, в конце концов приноравливаемся и даже находим в этом удовольствие. Дженнифер Лэнсфорд из Центра семьи и ребенка при Университете Дьюка, изучающая взаимоотношения родителей и детей, провела масштабное сравнительное исследование. Проект «Воспитание в разных культурах» анализирует национальные стратегии воспитания и их влияние на развитие ребенка соответственно в Китае, Иордании, США, Швеции, Колумбии, Италии, на Филиппинах, в Кении и Таиланде. Судя по результатам, американцы относятся к детям с большей теплотой и проявляют большую гибкость, чем родители из стран, для которых характерна жесткая семейная иерархия и консерватизм. По мнению Лэнсфорд, мы вполне справляемся со своей задачей.
Но кое-чему нам стоит поучиться у других. Например, у шведов, которые поощряют самостоятельность детей. «Швецию чаще остальных называют наиболее благоприятной для детей страной», – говорит Лэнсфорд. Швеция находится на одном из первых мест в мире по безопасности родов, там самый длинный отпуск по уходу за ребенком, запрещена трансляция рекламы во время детских телепередач, на страже прав ребенка стоит целый корпус законодательных актов. И такой подход приносит свои плоды: детство в Швеции считается самым защищенным и счастливым на Земле.
В своей книге я попыталась отразить основную проблему, с которой сталкиваются американские родители: нам кажется, будто мы одни против всего мира. В своем стремлении обеспечить ребенка всем необходимым (ведь если не мы, то кто?) мы забываем друг о друге. Вместо того чтобы поддержать знакомых родителей, мы предпочитаем наблюдать со стороны (что не мешает нам осуждать их решения и искренне считать, что все проблемы ребенка – из-за нерадивости мамы с папой). В итоге люди остаются один на один со своими бедами. В докладе о культуре американской семьи, подготовленном Виргинским университетом, говорится, что в силу обстоятельств или собственного выбора родители в США практически лишены поддержки: «Как гласит пословица: “Вырастить ребенка можно только всей деревней”. У большинства же американцев такой “деревни” нет».
Это существенно усложняет нашу задачу. Лизе Белкин, автору многочисленных статей в «Нью-Йорк Таймс» о семейной педагогике, удалось очень емко сформулировать проблему. Популярная в Америке установка «мои трудности – только мои, и только мне с ними разбираться» приводит к тому, что воспитание детей воспринимается как дело сугубо личное, касающееся исключительно родителей и никого более. В странах, на которые нас призывают равняться, все наоборот. Там люди верят, что растить детей куда легче, если работодатели, здравоохранение и социальные службы на вашей стороне.

Стать хорошими родителями гораздо проще, если вам помогают. И детям в таких семьях тоже живется лучше. Мы с Дэвидом убедились, что в Японии у молодых родителей не так много поводов для стресса по сравнению с американскими. Они не одиноки – о детях заботится все общество. Швеция, Норвегия, Дания, Финляндия и Япония не зря считаются лучшими странами для воспитания ребенка. Конечно, мы можем критиковать их за недостаточное уважение к личной свободе, но факт остается фактом: шведам, норвежцам, датчанам, финнам и японцам проще донести до своих детей общие представления о том, как следует жить, потому что эти представления разделяет большинство. Ребенок скорее вырастет ответственным, внимательным к окружающим и самостоятельным, если ему с ранних лет внушают, что нужно быть неравнодушным к миру и другим людям, и он видит, что все окружающие воспитаны в том же ключе.


* * *
Я мать четырех очень разных детей; моему старшему сыну сейчас тринадцать, а младшей дочери – три года. Получается, мой родительский стаж – больше десяти лет, но я прекрасно понимаю, что мне еще многому нужно учиться. И я учусь, обращаясь за примером к жителям других стран.
В этих странах поощряют стремление детей к независимости. Правда, ее понимают в большей степени как самостоятельность, нежели как самоутверждение, но на самом деле осуществляется и то и другое. Что примечательно, в тех же самых странах малышам не мешают быть детьми, принимая их зависимость от родителей как данность. Всему свое время, ребенок обретет независимость, когда для этого созреет.
В Америке все время твердят, что даже младенца нужно приучать к независимости. При этом детей постарше мы старательно контролируем и фактически не даем им шагу ступить без нашего участия. В других странах зависимость младенца от мамы с папой не воспринимают как отклонение от нормы и не считают проблемой. Никто не заставляет детей взрослеть раньше времени. Малышам позволяют изучать окружающий мир, осознавать свою индивидуальность и требовать к себе внимания. Младенцы считаются существами, нуждающимися в постоянной заботе – на то они и младенцы! – зато детей постарше и подростков воспринимают как полноценных членов общества; взрослые уважают их и не пытаются оградить от ответственности. Такое отношение значительно облегчает жизнь родителям и помогает сгладить переходные этапы, которые мы привыкли считать неизбежными (кризисы двух и трех лет, трудности подросткового возраста и так далее).
Интересный факт: первое поколение детей иммигрантов достигает большего успеха в жизни и испытывает меньше проблем со здоровьем, чем их американские сверстники. Это явление называют «иммиграционным парадоксом». Как свидетельствует в своей книге «Родители, которыми мы хотим стать» Ричард Вайсбурд, детский и семейный психолог из Гарварда, специалисты описывают этих детей как «приветливых, дружелюбных, вежливых и открытых», любознательных и оптимистичных. Но при этом он подчеркивает: «Чем дольше дети иммигрантов живут в нашей стране, тем хуже у них обстоят дела со здоровьем, успеваемостью и нормами нравственности… Их английский совершенствуется, а уровень остальных навыков стремительно снижается: эти два процесса обратно зависимы». Таким образом, это не «иммигранты угрожают американской нравственности», скорее «Америка представляет угрозу для нравственного развития детей иммигрантов».
Конечно, в нашей стране немало счастливых семей, которым удалось найти в жизни здоровый баланс. Установка «сделай сам» оставляет им свободу выбора, так что каждая может идти своим путем, пока позволяют личные и материальные обстоятельства. Но я склоняюсь к тому, что общество, предпочитающее заботу конкуренции и содействие осуждению, – куда более здоровая среда и для детей, и для родителей.
Ведь счастье – это не только личный успех, но и способность выйти за пределы своего индивидуального «кокона». Познакомившись с достижениями других культур, мы во многом иначе научились смотреть и на американские принципы воспитания. Кое-что в них представляется бесспорно ценным. Скажем, американских детей не учат держать свое мнение при себе, как принято в более гармоничных обществах. В США приветствуются качества, которые в более традиционных и конформистских культурах считаются почти недопустимыми. В Японии, к примеру, высоко ценятся сдержанность и скромность, а мы считаем, что нашим детям необходима свобода самовыражения. В конце концов мы с Дэвидом поняли, что как раз в США, а не в Японии наши дети научатся терпимости, широте взглядов и открытости – качествам, определяющим уникальность и силу американского характера.
Подобно многим родителям, я не раз задавалась вопросом, правильно ли воспитываю детей, но раньше мои взгляды были ограничены культурными стереотипами. Теперь я поняла, что дело не в количестве, а в качестве нашего участия в жизни детей. Мы должны научиться грамотно расставлять приоритеты воспитания, ведь вовремя привитая самостоятельность и неравнодушие во многом определяют будущее ребенка. По сравнению с ними дошкольное образование и развивающие занятия не столь уж важны. А соединение того и другого даст мощное сочетание интеллекта и сочувствия, таланта и доброты, умения стоять на своем и чувства долга, что, согласитесь, совсем неплохо. Ведь и родителям, и детям гораздо комфортнее, когда в семье царят взаимное доверие и уважение, а не тотальный контроль и навязчивая опека.
Мир становится все меньше, а границы все прозрачнее. И родители из разных стран могут учиться друг у друга, как воспитывать детей. Ведь если мы вырастим неравнодушных детей, которые умеют думать и действовать, не боятся мыслить нешаблонно и выступать против несправедливости, в выигрыше окажутся все.

Дети растут очень быстро. Моей подруге кажется, что ее одиннадцатилетняя дочь каждое утро вытягивается на сантиметр. Казалось бы, еще вчера я держала на руках крошечного Бенджамина и мы вместе смотрели на первый в его жизни листопад, а теперь сын одного со мной роста, и я понимаю, что и другие дети скоро догонят старшего брата. Наши отношения подвижны, ведь и дети, и мы сами все время меняемся. И убеждаемся, что подросший ребенок по-прежнему нуждается в родительской любви и поддержке, доверительных отношениях, в четких и понятных рамках поведения. Наша задача – поддержать его, вовремя привить необходимые навыки и обеспечить надежный тыл, чтобы в дальнейшем он мог управлять собственной жизнью и стать счастливым, успешным и ответственным человеком.

Авторизация

Реклама