Бусидо - душа Японии - VII. Искренность (Макото, Makoto)

Категория: Японская традиция Опубликовано 18 Март 2014
Просмотров: 5392

VII. Искренность (Макото, Makoto)
Вежливость без искренности – это фарс. «Вежливое поведение без искренности», - говорил Масамунэ, - «является ложью». Словами героя трагедии «Гамлет» Полония (Polonius) Шекспир сказал: «познай истину - если твое сердце лживо, то боги будут глухи к твоим молитвам». Конфуций, рассуждая в своем каноническом трактате «Чжун Юн» (Zhong Yong – «Учение о середине») об Искренности, придавал этому свойству характера необычайно важное значение (61), сравнивая его с Небесным началом: «искренность есть начало и конец всему сущему на Земле, без Искренности нет ничего. Кто достиг вершины красноречия, знает, что словами невозможно выразить всю истинную сущность вещей». Само словообразование иероглифа «Искренность», который состоит из комбинации двух китайских иероглифов «слово» и «безупречный» (совершенный/идеальный/прекрасный) наводит на мысль об аналогии с неоплатонической доктриной о «Логосе» (62).
Ложь или умалчивание о правде считалось у самураев признаком трусости. Социальный статус сословия самураев, превосходивший другие японские сословия, требовал от них также и более высоких моральных качеств, в том числе и Искренности. «Буси-но ити-гон» (bushi-no ichi-gon) – «слово самурая», в точности соответствующее немецкому слову «ritterwort» (слово рыцаря), было достаточным в качестве гарантии Искренности сказанного самураем. Слово самурая имело такой авторитет в феодальном японском обществе, что его было достаточно без какого-либо письменного оформления, которое расценивалось как недоверие, поэтому выдача письменных расписок считалась оскорблением у самураев. Японская история хранит множество историй о том, как самураи платили смертью за данное ими «слово» (ni-gon).
Искренность у самураев была настолько высока, что в отличие от воинов христианского мира, которые могли отступать от заповедей Христа, а потом исповедоваться и получать индульгенции, понятия «присяга» просто не существовало, поскольку клятвенные заверения для самураев означали бы акт недоверия, то есть по сути - оскорбление чести. Я знаю случаи, когда самураи клялись различным ками (духам) или своим мечам, но никогда не слышал о том, чтобы кто-либо из них приносил присягу в верности человеку. Серьезность клятвенных заверений ками или мечу самураи подтверждали собственной кровью. Как объяснение причин такого ритуала, я отсылаю своих читателей к роману «Фауст» Гете.
Один из современных американских публицистов, доктор Пийри пишет в своей книге: «если спросить у японца, что предпочтительнее: «сказать неправду» или «быть невежливым», то он без тени смущения ответит «сказать неправду» (R.B. Peery, The Gist of Japan. The islands, their people and missions, Нью-Йорк, F.H. Revell Co., 1897, с. 86). Можно сказать, что это отчасти верное и отчасти неверное наблюдение, потому что ответ японца будет зависеть от его бывшей сословной принадлежности (самураи, крестьяне, ремесленники и купцы). Поэтому этим ответом нельзя охарактеризовать всех японцев. В японском языке есть уникальное слово «усо» (uso) для обозначения чего-либо, в чем сомневаются, чего нельзя со 100% уверенностью отнести к понятию «истинно» (макото - makoto) или «факт» (хонто – honto, также – реально/действительно). Лоуэлл (63) привел этому хороший пример, как Уордсуорт (64) был не способен отличать истину от лжи, в чем собственно многие японцы ушли не так далеко от Уордсуорта. Предложите современному японцу или, например, тому же американцу ответить на вопрос: «как вы ко мне относитесь?» или «как вы себя чувствуете?» и они ни на мгновение не задумываясь – ложь это или правда - ответят вам примерно следующее: «я вас очень уважаю и ценю» или «спасибо, прекрасно». Ответят многие, но не самураи, для которых жертвовать искренностью ради псевдовежливости считается «кьё-рей» (kyo-rei - пустая формальность), то есть - «льстивой ложью».
Хочу остановится и несколько подробней рассказать о честности в японских предпринимательских кругах, о которой я читал много критики в иностранных изданиях. Этика свободного предпринимательства в Японии возможно далека от совершенства, но все же нельзя делать скоропалительных выводов, подозревая в нечестности всех японцев. Позвольте объяснить.
В средневековой Японии, из множества всех самых распространенных видов деятельности в жизни человека, самым недостойным самураев считалась купеческая. Сословие купцов по статусу было ниже сословий самураев, крестьян и ремесленников. Самураи в качестве доходов на жизнь получали натуральную часть от урожая, выращенного крестьянами. Но в случае необходимости они могли и сами заниматься сельским хозяйством на своем участке для собственных нужд, но лавку и абаку они презирали. И в этом заключен некий демократический смысл. Например, Монтескьё (65) говорил, что не признание благородным делом предпринимательства является замечательной идеей социального равенства, смысл которого заключается в том, чтобы предоставить возможность управления государством большему количеству людям с разными уровнями доходов, а не только богатым. Профессор Дилл (Dill) в своей книге (Roman Society in the Last Century of the Western Empire, в русском переводе - «Римское общество от Нерона до Марка Аврелия», Лондон, 1899) привел свою версию причины распада Великой Римской империи, согласно которой придание купечеству статуса благородного занятия привело к монополии на богатство и захвату власти отдельной кучкой сенаторских семей.
Поэтому в феодальной Японии предпринимательская деятельность не имела широкого распространения, поскольку считалась мало достойным занятием. Презрительное отношение к сословию купцов соответственно отразилось и на нравах самого купеческого сословия, которое не особенно заботилось о своей репутации в обществе. «Обзовите человека вором и он им станет». Заклеймите позором людей определенной профессии и они будут действовать в соответствии с этим клеймом, поскольку это естественно нашему «обычному сознанию». Как заметил Хью Блак (66): «если человеку демонстрируют высокие моральные требования, то он будет стремиться им соответствовать». Но каким бы не было предпринимательство – торговля, ростовщичество или прочее, оно в принципе невозможно без какой-либо деловой этики. Поэтому даже в феодальный период, японские купцы, пусть на примитивном уровне, без всяких понятий о том, что такое купеческие гильдии, банки, фондовые биржи, страхование, чеки, векселя и т.д., в отношениях между собой все-таки придерживались определенной деловой этики. Но в отношениях с людьми из других сословий они действовали в соответствии с их низкой репутацией.
Что послужило причиной отрицательной оценки японской деловой этики в мире? Когда Япония открылась для внешнего мира, самые предприимчивые, но не самые честные представители бывшего купеческого сословия ринулись за наживой в крупные портовые города. Вскоре некоторые солидные торговые компании были вынуждены ходатайствовать перед японским правительством об издании соответствующих законов, чтобы их репутация не страдала от деятельности нечестных дельцов. Но почему идеал Искренности, распространяемый Бусидо среди народа, не смог справиться с этим потоком грязного делячества? Позвольте мне несколько подробнее рассказать об этом.
Те из вас кто хорошо знаком с нашей историей наверняка знают, что феодализм был отменен только через несколько лет после того, как японские порты были открыты для международной торговли, а также о том, что с отменой феодализма у самураев были отобраны их феодальные привилегии и владения, взамен которых, в качестве компенсации, они получили от государства облигации, которые могли свободно инвестировать в предпринимательскую деятельность. И если самураям с этого момента стало позволительно заниматься предпринимательством, то возникает вполне закономерный вопрос: почему же они не смогли принципы Искренности привнести в новые деловые отношения?
Да, имеющие глаза, дабы видеть - горевали недолго; да, имеющие сердце, дабы чувствовать - сочувствовали недолго - судьбе многих благородных и прямодушных самураев, которые очевидно и безнадежно потерпели фиаско в новой и незнакомой для них деятельности, поскольку не обладали необходимым опытом в делах с хитрыми и не всегда честными партнерами. Даже если в столь индустриальной стране как Америка, 80% деловых предприятий терпят неудачу, то можно ли удивляться, что едва ли один из ста самураев мог преуспеть в этой новой для них деятельности? Можно только представить сколько финансовых состояний было потеряно из-за проецирования этики Бусидо на предпринимательские отношения. И вскоре многие бывшие самураи поняли, что идеалы Бусидо и предпринимательство в принципе не совместимы. Но каким же тогда видам деятельности более всего соответствует Бусидо?
Лекки (67) выделял три самых крупных сферы деятельности человека: предпринимательство, политика и философия. Предпринимательство Бусидо полностью отвергал. Что касается политики, то ее просто не было вследствие отсутствия политического общества в феодальной системе. Бусидо ближе к сфере философии, которая как писал Лекки, рассматривал Искренность, как одно из наивысших достоинств в человеке. Со всем моим уважением к высокой деловой репутации англосаксонских предпринимателей, все же хочу заметить, что на мой вопрос, что в их понятии означает: «человек с высокой деловой репутацией», они чаще всего отвечали примерно следующее: «платежная дисциплинированность». То есть получается, что по их понятиям честный предприниматель – это человек, который всегда и вовремя платит по счетам? Но разве это достоинство – вовремя оплачивать товары и услуги, которые ему самому же и необходимы? Такое «товарно-денежное» понятие Искренности Бусидо отрицает.
Таким образом, если Бусидо полностью отрицал Искренность по принципу «quid pro quo» (лат. - услуга за услугу), то предприниматели его вполне разделяли. И Лекки очень точно заметил, что привнесение Искренности в практику деловых отношений будет только способствовать росту торговли и производства. Как отмечал Ницше: «искренность – это наиболее недавнее «приобретение» из всех достоинств человека». Образно говоря, Искренность могла бы стать «приемным дитем» современного предпринимательства. Без этой «мачехи», Искренность превратится в благородную «сироту», которую будут ценить и опекать только представители самых прогрессивных умов. В феодальной Японии к ним можно было бы отнести большую часть самураев. В наше время из-за отсутствия иных, более демократических и утилитарных «мачех», это «дитя» не способно расти и развиваться. Но необходимость Искренности в деловых отношениях, которая будет способствовать росту государственной экономики, просто очевидна. В ноябре 1880 года Бисмарк разослал циркуляр всем купеческим гильдиям, в котором отмечал: «прискорбный факт безобразного уровня германских перевозок и «inter alia» (лат. - среди прочего) особенно их качества и количества». В результате недобропорядочность немецких предпринимателей стала редким явлением. Им понадобилось лишь 20 лет, чтобы понять, что Искренность в деловых отношениях выгодна. Надеюсь, что и наши, японские предприниматели со временем поймут это. Я рекомендую своим читателям книги двух современных писателей, которые достаточно хорошо и взвешенно рассуждают на эту тему: Кнаппа «Феодальная и современная Япония» (Feudal and Modern Japan) и Рэнсома «Япония в переходный период» (Japan in Transition). Также замечу, что Искренность человека в деловых отношениях может служить ему своеобразной гарантией. Например, при гарантиях по векселям, порядочному человеку достаточно сказать: «если я не оплачу в срок свой вексель, по которому вы так любезно одолжили мне денег, вы будете вправе публично объявить о моей непорядочности» или просто: «если я не верну вам денег, то можете считать меня подлецом» и т.д.
Я часто задавался вопросом, что согласно Бусидо считается более важным: Искренность или храбрость? Если вспомнить христианские заповеди, то в «не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего» (9 заповедь) - ложь не считается грехом, но осуждается как слабость, которая, по правде говоря, также считается недостойной. Надо признаться, что понятия Искренности так глубоко перемежаются с другими понятиями, как и ее латинская и германская этимология (68), и особенно с понятием Благородства, что мне кажется я должен более подробно рассмотреть эту заповедь рыцарского проведения.

Авторизация

Реклама